Фантастика 2026-90 - Василий Седой

— Вам смешно? — не верит Началова.

— Ну что вы. Я скорблю по божьей твари, — очень серьезно отвечает Озеров. — Что касается актрисы Вересковой — то она умерла от яда, смешанного с вином. Это произошло примерно на рассвете. Убийца тщательно омыл ее тело, не оставив ни капли крови. Обработал лицо и открытые участки тела консервирующим составом. Надел на покойницу платье и драгоценности… Любопытно — что он сделал с настоящим сердцем? Не бросил же собакам.

Медников чуть бледнеет, но мужественно отчитывается за свою часть работы:

— Мы нашли прислугу — двух горничных и кухарку. Вчера Аглая Филипповна дала всем выходной. Барышни уверены, что она ждала особого гостя… Поскольку без посторонней помощи даже ванну не в состоянии была принять.

— Особого гостя? — тут же вцепляется в эти слова Прохоров. — Кого именно?

— Этого прислуга не знает, но все трое твердо уверены: в последние полгода у Аглаи Филипповны завелся тайный сердечный интерес.

— Что мы о нем знаем?

— Ничего, — виновато признается Медников. — Театральные заметили только, что их прима стала еще более раздражительной и капризной. По правде говоря, за последние месяцы она изрядно всех извела своими придирками.

— У Вересковой была плотская близость перед смертью? — ровно спрашивает Архаров.

— Ничего такого, — отвечает Наумов. — Ни беременности, ни следов мужского семени.

Началова только вздыхает прерывисто.

— Кто-нибудь вообще видел этого кавалера? — спрашивает Архаров.

— Как будто никто. Цветов и драгоценностей ей присылали в избытке — в поклонниках Верескова никогда недостатка не имело. Но она оставалась к ним равнодушной. А про тайную симпатию прислуга сделала умозаключения из-за меланхолии хозяйки и беспричинных слез.

— Женщины, приближающиеся к сорокалетию, бывают слезливыми, — замечает Озеров.

— Юрий Анатольевич, вы успели проверить бумаги Вересковой? — уточняет Архаров.

— Начал, но не завершил покамест. Там сплошь тексты ее ролей и театральные сценарии, а также записки от ценителей ее достоинств. Кроме того, Верескова тяготела к рисованию, но кажется, ей не хватало терпения на законченные рисунки. Только эскизы и наброски — ромашки да васильки, облака, пейзажи.

— А эскиз механического сердца? — интересуется Анна. — Лилий?

— Пока нет. Да там этих бумаг — три мешка, — объясняется он, удрученный собственной медлительностью.

Она докладывает о сердце: про заряд и про братьев Беловых.

— Наум Матвеевич, а у разных людей сердца разных размеров? — задается Анна вопросом в итоге. — Женщина, заказавшая латунное, назвала точные размеры. И изделие полностью закрыло отверстие в ее груди.

— Ну конечно, Анечка. Верескова была дамой роскошной, полнотелой. И ее сердце крупнее, чем, скажем, у вас.

— Правда? — изумляется Анна. — А если я раздобрею, так у меня и сердце увеличится?

— Увеличится, Анечка, непременно увеличится. Чем больше тело, тем больше крови надо по этому телу разогнать. Станете вы пышной барыней — и сердце ваше потяжелеет, стенки потолстеют. Я в прозекторской таких насмотрелся: у иной купчихи, оно что в три обхвата, — как у доброго бычка.

— И что же? Убийца Верескову линейкой мерил? — все еще недоумевает она.

— Опытный хирург и без линейки обойдется, ему довольно взглянуть на пациентку — и он уже примерно знает, с чем имеет дело. Рост, ширина спины, объём талии… А уж если он ее слушал стетоскопом… Просто взглянуть на Верескову в театре — мало. Там корсет, драпировки, черт ногу сломит. А вот если она была его пациенткой — тогда другое дело. Тогда он знал её комплекцию с профессиональной точностью. И мог заказать сердце, не ошибившись.

— А если она была его любовницей? — не унимается Анна.

— Да, этого могло быть достаточно, чтобы заказать сердце более-менее правильного размера, — соглашается Озеров.

— Ищем тайного возлюбленного-врача? Просеивать поклонников Вересковой — что перебирать песок, — удручается Медников.

— Ну или доктора, который ее лечил, — скрупулезно добавляет Архаров.

— А Левицкий? — вдруг спрашивает Голубев.

— О, не беспокойтесь о нем, — смеется Прохоров. — Мы с Александром Дмитриевичем нашли способ извлечь из этого писаки пользу для отдела СТО.

* * *

— Окно было закрыто, — шепчет Петя, когда они спускаются вниз.

— Какое окно? — не понимает Анна.

— Окно в кабинете Ксении Николаевны.

Дело о мертвом голубе, соображает она. Вот для чего Началова после совещания задержалась в кабинете шефа.

— Стало быть, кто-то намеренно положил дохлую птицу на ее стол, — оживленно добавляет Пети.

Тут Анна наконец складывает два плюс два и задается вопросом: ради бога, где Зина вообще раздобыла этого голубя? Не стреляла ведь в него из рогатки?

— Александр Дмитриевич этого просто так не оставит, — жужжит Петя у нее над ухом, — он терпеть не может беспорядков в отделе. И кому сумела досадить такая очаровательная барышня…

— Александр Дмитриевич станет вникать в подобные глупости? — хмурится Анна. Не хватало еще, чтобы из-за своей мстительности подруга лишилась заработка!

— Всенепременно станет, — уверенно заявляет Петя. — В прошлом году два жандарма что-то не поделили, и один тишком тухлые яйца разбил на тулуп другого… Так Архаров не угомонился, пока во все детали не влез… Сыщики они все такие, въедливые да неугомонные.

Встревоженная, она замыкается в молчании и пока решает не вмешиваться. Как бы хуже не сделать.

* * *

Перед самым обедом в мастерскую заглядывает Медников:

— Анна Владимировна, я отобрал наброски мужских портретов, найденные в бумагах Вересковой. Съезжу в театр, расспрошу у тамошней публики, кто есть кто на картинках.

— Конечно, Юрий Анатольевич, — растерянно говорит Анна. С чего это ему приспичило ей отчитываться?

Медников смущенно объясняется:

— Я подумал, вдруг вам интересно.

Петя и Голубев переглядываются. Сыщики редко вспоминают, что механики тоже способны увлечься расследованием, и тактика новенького явно выбивается из привычных традиций.

— Спасибо, — тепло произносит Анна, очень тронутая этим жестом.

— Ага… Я потом расскажу о результатах, — приободряется Медников и уходит.

— Вот вам и индюк, — задумчиво тянет Голубев.

— Это щи, которыми встретила гостей наша Зина, творят чудеса, — тут же находит разумное объяснение Анна. — А мне надо съездить в жандармерию и вернуть им улику.

— Отправьте курьера, — советует Петя, изнывающий над скучнейшей экспертизой сейфа.