Фантастика 2026-141 - Сергей Витальевич Карелин

Ингрид появилась третьей. О, эта даже не трудилась притворяться. Никаких изящных намёков. Просто шла с огромной клеткой в одной руке и копьём в другой.

— Ну всё, птичка. Налетался?

— ЧИРИК!!! ИНГРИД! Я ТЕБЕ НЕ ПТИЧКА! Я ПРАКТИК… а, нет… я… я действительно птичка. Чёрт. Крылышки, пёрышки, клювик. Всё при мне. Но это не повод запирать меня в клетку! Понятно⁈

Четвёртая — Изабелла. Худышка в короне. И глаза горят кровавым огнём, от которого у меня перья дыбом.

— По закону Британии ты — мой муж! Стой смирно, любимый!

— КАКОМУ ЗАКОНУ⁈ Я ВЕРНУЛ МЕЧ! Я ОТКАЗАЛСЯ! ЭТО НЕ СЧИТАЕТСЯ! ТРЕБУЮ ПЕРЕСМОТРА ДЕЛА!

И пятая. Аннабель. Стоит поодаль, скрестив руки. Смотрит на происходящее с философским спокойствием гадюки подколодной.

— Хозяин, — говорит она. — Вы сами виноваты. Я предупреждала.

— ТЫ⁈ ПРЕДУПРЕЖДАЛА⁈ КОГДА⁈ Ты только хихикала и строила глазки! Предательница!

Пытаюсь взлететь! Крылышки отчаянно замахали! Воздух! Свобода! Ещё чуть-чуть и…

Сеть Фреи накрывает сверху. Клетка Ингрид захлопывается. Нож Корнелии свистнул у самого хвоста! Указ Изабеллы развернулся и обмотал всё вокруг, как гигантский кокон!

— ЧИ-И-И-ИРИ-И-И-И-ИК!!!

…

— ААААА!

Подскакиваю с постели в позе сидя. Сердце колотится, будто внутри не одно, а три, и все дерутся меж собой! Пот стекает по вискам. Руки трясутся. Где я?

Хлопаю глазами.

Ночь. Звёзды. Потрескивает догорающий костёр. Рядом — повозка под натянутым тентом. Лошадь мирно хрумкает овсом, привязанная к осинке. Всё нормально. Всё в порядке. Никаких сетей. Никаких клеток. Никаких королевских указов.

Выдох.

Я жив. Я человек. Руки, ноги на месте, даже проверил, и никакого хвоста с перьями. Слава всем богам, которых не особо чту, но в моменты вроде этого готов целовать их в макушку.

— Хозяин? — бурчит сонно Аннабель. Приподнимается рядом, пепельные волосы растрёпаны, серые глаза щурятся спросонья. Тёплая. Мягкая. — Что случилось? Кошмар?

— Ага… — выдыхаю. — Кошмар. При чём чудовищный.

Она мягко обняла меня, прижавшись щекой к плечу.

— Опять тот, с женщинами-пауками?

— Хуже.

— Вас снова затягивали болотные богини? — зевает та.

— Гораздо хуже, — провожу ладонью по лицу. — Меня ловили мои бывшие. Все. Сразу. С сетями, клетками и брачными контрактами. А я был воробьём, представь? И не мог улететь.

Аннабель прыснула. Потом зажала рот ладонью, и заржала надо мной в голос.

— Пхх! Ты… ха-ха… Неуловимый Ненормальный Практик… ха-ха-ха! Король Британии… боишься быть пойманным женщинами⁈

— Не боюсь! — отворачиваюсь. — Стратегически опасаюсь. Это принципиально разные вещи.

— А ну-ка, просвети? — ухмыляется Аннабелька.

— Да всё просто. Страх — когда ты просто бежишь. Стратегическое опасение — когда бежишь, но с планом. Так-то.

— Конечно-конечно, — она вытерла слезу и нежно погладила меня по голове. — Иди сюда, мой храбрый воробушек. Злые тётеньки не тронут тебя. Пока я рядом.

Воробушек. Вот спасибо. Но позволяю ей уложить себя обратно, потому что, ну… потому что она тёплая и мягкая, и в данный момент единственный человек в мире, который не пытается засунуть меня в клетку. Хотя, учитывая нашу историю, тоже как-то всё ОЧЕНЬ относительно.

Аннабель устроилась рядом, обнимает. Её тёплое дыхание щекочет шею. За тентом повозки горят звёзды — как всегда яркие, равнодушные, свободные им-то что? У них нет невыполненных брачных обещаний. Мерцай себе в космосе, да мерцай.

— Кстати, — бормочу, глядя на созвездия сквозь дыру в тенте. — Нам нужно поговорить о завтрашнем дне.

— Мхм?

— Мы уже в двух днях пути от Петербурга. Когда заезжали к племени Белого Клыка… — и морщусь. Даже вспоминать больно. Не физически. Морально.

Аннабель, конечно же, хихикнула. Вот ведь змея.

— А, ты про то, как тебя развернули у ворот?

— Не про это.

— «ВАЛИ ОТСЮДА, МАЛЬЧУГАН! ПОКА ПАПЕ ТВОЕМУ НЕ СООБЩИЛИ!» — выдала она хриплым басом, передразнивая бородатых северян — стражей у ворот. И захохотала, запрокинув голову. С удовольствием. Паршивка.

— Очень смешно.

— Очень! Ха-ха-ха!

— Им повезло, что я был в хорошем настроении.

Моя верная служанка с нежностью, достойной лучшего применения, потрепала меня по щеке.

— Твоя правда, Хозяин. Но, справедливости ради, ты выглядел, как бы сказать, не очень представительно, чтобы требовать аудиенции у вождя. Молодой парень в потрёпанной одежде, без опознавательных знаков, с непонятной девицей…

— С генералом Британии.

— Которую никто не знает в лицо, потому что ТЫ её омолодил, — закончила Аннабель. — Чему ты удивляешься? Северяне доверяют только тем, кого знают. Но тебя не признали.

Н-да. Логика, конечно, у неё железная, и не поспоришь. Ненавижу, когда она права.

— Ладно, — раздражённо выдыхаю. — Это не главное. Главное, что Фреи и Ингрид там не оказалось.

— Мхм, — кивает Аннабелька. — Как и вождя. Нам прям не повезло. Хальвдан на совете племён, а девицы твои…

— В Петербурге, — заканчиваю за неё. — Тот бородатый хрен не утруждал себя подробностями, зачем они поехали туда. Но, зная Корнелию, скорее всего какой-нибудь светский повод. Или турнир. Что-нибудь такое.

Аннабель приподнялась на локте. Посмотрела на меня сверху вниз. Серые глаза в лунном свете блеснули блеском, коий у неё появляется, когда она собирается сказать что-то, от чего мне станет плохо.

— То есть, — протягивает она ОЧЕНЬ довольно, — все три твоих бывших-будущих-непонятно-каких сейчас в одном городе? Вместе.

— Похоже на то.

— И мы едем прямо к ним?

— Да.

Пауза.

Хмурюсь. Что-то ещё скребло на душе. Странное ощущение. Как перед засадой, когда за секунду до атаки по коже пробегают мурашки. Только сейчас они были другого толка. Не боевые. А какие-то, не знаю, судьбоносные, что ли.

— И ещё, — бормочу, — у меня дурное предчувствие. Не могу сформулировать ЭТО словами. Но когда у меня такое предчувствие, обычно где-то происходит что-то, от чего потом болит голова.

— Интуиция Ненормального Практика? — хмыкает Аннабель.

— Ага.

Аннабель ложится обратно, уткнувшись носом мне в плечо. И затряслась от беззвучного хохота. Радуется, зараза.

— Хозяин, — шепчет она сквозь смех. — Впервые вижу вас настолько перепуганным… Так забавно!

Молча смотрю на звёзды. Вдали завыл одинокий волк. Лошадь фыркнула, шевельнула ушами, и продолжила есть. Костёр догорает. Скоро рассвет. Эх, если б мог, превратился бы в настоящего воробья и улетел куда-нибудь, где