Расследования Марка де Сегюра - Лариса Куницына

и счастливы в браке. Арман тоже сперва полюбил Элеонору всем сердцем, и лишь потом повёл её под венец! Я женюсь только на той, кого полюблю. А что эти девицы? Какой прок жениться на них? Их отцы и дяди занимают не самые высокие должности при дворе, не блещут богатством и не имеют полезных связей. Так, придворная камарилья!

— Так вы не собираетесь выбирать себе жену?

— По крайней мере, не сейчас!

— Но почему же не объявите об этом?

Жоан скорчил жалобную гримаску.

— Марк, я так много работаю и у меня так мало развлечений! И мне забавно было следить за этим спектаклем, который они все разыгрывают с таким серьёзным видом. Это лишь новый повод для возни у трона, не более того! Но на сей раз она меня заинтересовала. Я просто наслаждаюсь зрелищем!

— И вам не нравится ни одна из девиц?

— Они все хороши настолько, что я не могу выделить ни одну из них.

— А Анжелика де Байе?

— Она надоела мне уже тогда, когда её на каждом шагу расхваливал Оноре! Она красива, да, но кроме внешности в ней ничего нет!

— А как вам её духи? — неожиданно спросил Марк, и король несколько смущённо взглянул на него.

— Я со всех сторон слышу, что её аромат очаровывает, как волшебная дымка Озёрной девы, хотя некоторые говорят, что от неё пахнет зверем. Я хотел бы знать, что всё это значит, но у меня наверно что-то с нюхом. Я не чувствую ничего особенного. Ни Озёрной девы, ни вепря. Ничего!

Он пожал плечами, и повернулся к камину, протянув руки к огню. А Марк с грустью подумал: «Столько усилий, интриг и трагедий из-за аромата, который был создан для соблазнения короля, а тот его даже не чувствует! Какая ирония судьбы!»

Но вслух он ничего не сказал, раздумывая, как перевести разговор на участие господина Хуана в расследовании этого дела, чтоб попросить ему в награду живого королевского карпа.

Дело о сокровище Дианы дель Рео

В гостях у Фонтейна

Тихая и спокойная ночь окутала уютной, синеватой мглой красивый замок, стоявший в окружении ухоженного сада. Его залы и коридоры были пусты, а окна темны. И только в одном из них виднелись рыжеватые отсветы огня. Там, в небольшой гостиной, где стены покрывали старинные гобелены, а в воздухе витал сладковатый запах мастики, которой была тщательно отполирована резная мебель, был растоплен камин, накрыт широкий стол, и в двух кованых шандалах горели созвездия белых восковых свечей. Два молодых рыцаря сидели в молчании, потягивая вино и прислушиваясь к неторопливой мелодии, которую наигрывал устроившийся в уголке юный менестрель.

Отсветы огня падали на точёный профиль Марка де Сегюра, и яркие искры мерцали на гранях хрустального кубка, который держали его длинные сильные пальцы. Он с улыбкой слушал переборы струн, изредка поглядывая то на синее небо, видневшееся в распахнутом окне, то на пламя в камине, а иногда переводил взгляд на спавшую на ковре борзую. Его собутыльник, крупный рыжеватый мужчина со щёгольски закрученными усами в нарядном камзоле из рытого бархата изумрудного цвета с парчовыми вставками как-то уныло смотрел прямо перед собой и иногда шумно вздыхал, покачивая головой в такт мелодии.

Несколько дней назад Марк вместе со своим семейством покинул шумный Сен-Марко и отправился навестить родителей своей супруги. Маленький замок барона де Вильфора был тщательно прибран и украшен к их визиту, и тесть постарался принять своего благородного зятя как можно лучше. В честь его приезда он устроил пир и охоту, и Марк подозревал, что для старика это были поистине непомерные траты. Он оценил его старания и был любезен с его супругой, друзьями и соседями. Но праздники прошли, гости разъехались, и старый дом де Вильфоров вновь вернулся к своему размеренному и немного скучному существованию. Мадлен тем временем с наслаждением кинулась в водоворот местной жизни, навещая своих подруг и просто знакомых и с гордостью демонстрируя им своих сыновей, и свои бриллианты, а Марк, которому вовсе не хотелось ездить с ней к людям, которых он не знал, вдруг оказался предоставлен сам себе. Очень скоро ему надоело общение с новой роднёй, озабоченной ценами на зерно, ремонтом мельницы и затянувшейся тяжбой с каким-то не в меру жадным соседом. В замке тестя, где гостила старшая сестра его супруги со своим многочисленным семейством, и без него было тесно. Да и не хотелось ему вводить барона де Вильфора в ещё большие расходы. Потому очень скоро Марк сообщил, что намерен навестить своего друга графа де Фонтейна, живущего в соседней провинции Марна. Его не стали удерживать, лишь выразив сдержанное сожаление по поводу этого решения, но втайне конечно вздохнули с облегчением.

А Марк рано утром выехал из замка своего тестя в сопровождении двух оруженосцев и помчался на юго-запад. День в пути пролетел быстро, светлая ночь застала их в небольшом торговом городке, где они нашли приют в маленькой гостинице, предлагавшей ночлег в тесной каморке, с разложенными на полу чистыми тюфяками, набитыми сеном, а также сытный завтрак со свежеиспечённым хлебом и ароматным элем.

Наутро, позавтракав простой и здоровой пищей, и выйдя на низенькое крылечко гостиницы, он вдохнул полной грудью свежий прохладный воздух, прислушался к радостному пересвисту птиц в кроне старой груши, росшей возле дома, и в полной мере ощутил, что вырвался на свободу, на свободу от нелёгкой и порой опасной службы, от условностей и интриг королевского двора, от собственного высокого статуса, от ответственности за свои владения и свою семью. Он счастлив был отправиться в компании двух жизнерадостных мальчишек в гости к старому другу, где ему не нужно будет следить за словами и манерами, где его примут с распростёртыми объятиями не потому, что он королевский чиновник, владетельный граф, друг короля и внук маркиза де Лианкура, а просто потому, что он Марк, Марк де Сегюр.

Ещё полдня в седле, и перед ними в подступающих голубых сумерках показались высокие остроконечные башни графского замка. Теперь, сидя за столом, он с улыбкой вспоминал, как, едва приехав, его мальчишки бросились обнимать и тискать Пьера, оруженосца Фонтейна, с которым они сдружились во время военного похода под знамёнами короля Ричарда. Да и он, некогда худенький тихий юноша, превратившийся теперь в богато наряженного увальня, едва не плакал от счастья, глядя на них. А Марк угодил в медвежьи объятия хозяина замка и был так же рад видеть его.

Внезапно