"Фантастика 2026-178". Компиляция. Книги 1-22 - Екатерина Насута

— Говорил, — ответил Роземский. — Но меня не услышали. Я в его глазах — пустое семя. Дар слабый, бестолковый… а вот ты, Женя, ты…

Дослушать не получилось.

Нить вдруг стала тонкой и разорвалась, и хлестанула по мозгам, вытащив в реальность, в которой я обнаружил себя на полу.

И Женьку рядом.

Тот сидел, обняв колени, уставившись на меня круглыми глазами. В глазах этих читался ужас. А из носа менталиста вытекала струйка крови, которую он не спешил смахнуть. Чтоб…

— Жень, — я моргнул и встряхнулся. — А Жень… а чего это было-то? А… Жень!

Я встал на четвереньки и пополз к нему, ухватился за руку и потряс.

— Жень! Я видел! Я тебя видел!

Когда отрицать произошедшее бессмысленно, надо дать ситуации другую трактовку.

— Что это было такое?

Он моргнул.

И выдохнул, кажется. И даже с облегчением, кажется.

— Точней слыхал! Там туман! И голоса… и ты, и другой тоже… с кем ты разговаривал? А сперва шептал, что предатели кругом… это ты мне в мозги лезешь?

И нет стратегии лучше наезда.

Особенно, когда наезжаешь по делу.

— Я к тебе как к другу! А ты… ты ко мне! В мозги!

— Тише! — Евгений сам удержал меня, не позволив отстраниться. — Это какая-то ошибка… это что-то… произошло. Твой дар…

— Я охотник! Охотники не умеют так! Это ж ты… ты ж рассказывал! Сам! Я тебе верил!

И прозвучало тоненько так, с надрывом.

— Сав, я клянусь, что… я понятия не имею, что произошло! Силой клянусь!

И я ощутил, как вздрогнула сила. Ага, хорошая штука эти клятвы. Вроде и поклялся силой, что не понимает, что произошло, и правду сказал.

А воспринимается, что он сам кругом невиновный.

— Может… может, это с усталости? — предположил я, присаживаясь рядом. — Ты ж говорил, что устал. Тут толпа и вот… оно и заклинило?

— Возможно, — Евгений с радостью подхватил это кривое объяснение. — Действительно… я и болел, потом эта вся ситуация… и вообще… могло случиться. Да…

Мы сидели рядышком.

Пустота гулкая, хотя где-то там, совсем рядом кипит выставка-ярмарка, с петушками, бревнами и прочими развлечениями. С революционерами, которые притворяются обычными людьми, с жандармами, с менталистами, охотниками и прочими тварями.

Ноев, чтоб вас всех, ковчег.

— Расскажешь? — спросил я, когда дыхание выровнялось. — Ну… там ты с кем говорил?

— С отцом, — не слишком охотно сказал Евгений. И нос-таки вытер, не платком — рукавом.

— А… про деда? Ты ж вроде рассказывал, что дед тебя не любил? И что едва не уморил…

— Это другой дед, — Евгений замялся, явно не зная, как быть. Но я ждал. И смотрел требовательно. И хмурился, пытаясь изобразить сомнения.

— Опять не доверяешь, да?

— Доверяю. Просто… такая вот история… менталистов не любят.

Странно, с чего бы это.

Милейшие же люди. А что имеют привычку в чужих мозгах копаться, так кто не без греха.

— Огневиком быть легко, они в почете… или водником вот. Или ещё что… даже Охотники нужны, потому что без вас от тварей не спастись.

Слушаю важно.

Киваю.

— И прорывы затягиваете. А менталисты… наш дар такой, что все боятся. А когда люди чего-то боятся, они стремятся это уничтожить. Когда-то давно семья моего деда… того, второго деда… они были богаты и известны, что само по себе вызывает зависть. Многими землями владели, сотнями деревень, людьми. В Думе сидели на почётном месте по правую руку Государя. И тот слушал их, прислушивался. А потом кто-то решил, что они не просто так, что воздействуют на волю и разум государя. Привлекли Синод… а там рады служить. И, считай, в один день некогда славный род перестал существовать. Не пожалели ни стариков, ни детей… всех на костёр отправили, как колдунов богомерзких и еретиков. Вот так.

Он нащупал жестянку и покрутил.

— А может, это конфеты твои? — я указал на коробку. — От них? Ты вот ел, я ел. А оно бах и зацепило.

— Может… надо будет посмотреть. Не думай, они безопасны. Я их сам ем… семейный рецепт. От того рода уцелела пара бастардов. Повезло, что про них не знали. Верные люди укрыли их.

— На болотах? Там про болота было.

— В приграничье, — кивнул Евгений. — Там места такие, что при желании город спрятать можно… раньше во всяком случае. Они и спрятались, и жили потихоньку. Память хранили, но не высовывались. Старались выглядеть обычными людьми.

— И получалось?

— Не особо. Про них знали. Местные… колдунами считали, знахарями. Так-то дар близкий. Тело ведь можно убедить собраться, затянуть рану и вообще указать, где и что лечить. С точки зрения обычного целителя — это мизер, с которым смысла нет возиться. А вот для людей, которые тех самых целителей видели издали — тоже чудо… со временем семья пустила корни. Связи появились… среди людей, которые там, в приграничье, власть…

Разбойники, контрабандисты, работорговцы.

Прочий сброд.

— С Охотниками они особо сотрудничали. Там пустоши. Прорывы частенько случаются, твари, тени… Не все охотники сильными родятся, да и сильные защитой не брезгуют. А в семье многие знания сохранились. Мы умели, что зелья варить, что амулеты делать… заодно и выяснили, что если нашу кровь с темной смешать, то дар только крепчать станет… тогда и пошло правило, что мужей девкам искать среди Охотников. Хотя женщины выраженным даром редко обладают, но вот… а мужчинам сложнее. Женщин-охотников не так и много, а уж чтобы дар развит…

Вот тебе и причина, чего он за Татьяну зацепился-то. У неё и дар, и сильный.

— Прапрадед тогда порядок положил. Как жить. Как дела вести. С кем… его сын продолжил. Так оно и было, год от года, век от века. Там на самом деле время не чувствуется. Свой мир. Свои обычаи. И всё шло хорошо, пока с моей бабкой несчастье не приключилось. Там… вышло так, что к одному человеку подход найти надо было. А он такой… и упертый, и недоверчивый. Ещё и с естественной защитой высокого уровня. Есть такие люди, на которых влиять почти не получается. Плюс с синодниками тесную дружбу водил… там вовсе опасно в мозги напрямую лезть. Тогда и было решено отправить бабку. У женщин особый талант. Там… скажем так, мужчины на сознание воздействуют, на разум. А