Фантастика 2024-82 - Алексей Переяславцев

– Чекај!! – воскликнул выскочивший из кустов мужик в кольчужной броне. – Кој сте вие?

– Чего он сейчас сказал? – спросил я у Эстрид.

– Понятия не имею, – призналась та. – Говоришь на латыни?

– Кто ты такие? – на ломаной латыни спросил воин.

Ох уж эти дилетанты латинской словесности…

– Путники, – ответил я. – Чего хотел?

Мой вопрос заставил воина напрячь мозги. Он долго готовил ответ.

– Здесь ходит не запрещено, – сообщил он мне.

– Раз не запрещено, то мы пойдём? – спросил я.

– Нет! – выставил руку вперёд воин. – Здесь пойти не запрещено!

– Может, он хочет сказать, что здесь запрещено ходить? – предположила Эстрид.

– Да! Нет ходить! – закивал воин. – Земля охота стратига Алексея Комнина – пройти не запрещен! Запрещён пройти!

– Охотничьи угодья некоего Алексея Комнина, – повторил я в удобоваримой для себя формулировке. – Как нам уйти отсюда?

– Это кто такой? – указал воин на моих ребят.

У Пападимоса и Гены лица закрыты кольчужной бармицей, поэтому сложно понять, что они не совсем живы. А лица Папандреу и Лебедякиса я обмотал тряпками, чтобы защитить кожу их лиц от солнца. Видят они через узкие щёлки между витками серого бинта, поэтому на функциональности это не сказалось. Надо в будущем где-то обзавестись шлемами наподобие пападимосовского и генкиного.

– Это мои друзья, – ответил я. – Мы путешествуем.

– Нельзя на не запрещено теретория ходить, – стоял на своём воин. – Идти за моя.

Было бы проще его прикончить, а потом валить подальше, но я такие мысли предпочитаю от себя отгонять. Нехорошо это – убивать первых встречных.

– За мной, – приказал я своим «друзьям».

Да, все мы друзья, как семейство Друзей…

Пошли вслед за воином.

– А как звать тебя? – спросил я ему в спину.

Игнорирует. Какие невежливые люди в этих неведомых краях…

Мы прошли по звериной тропе примерно метров двести и оказались в некоем походном лагере. Впереди было место для лошадей, коих тут нормально так собрали – штук пятьдесят минимум. А дальше были матерчатые шатры, костры и самая большая концентрация людей, какую я только видел в этом мире.

Здесь было примерно человек двести: заняты своими лагерными делами или сидят у костров. Но отдельная тусовка была у самого большого шатра. Там соорудили деревянный помост, где сейчас выступали некие факиры с обезьянками и змеями.

– Стоять и ждать тут, – сообщил нам невежливый воин. – Убежать – умирать.

– Хорошо, – кивнул я.

Бене… Бене – это почти как Боно. А Боно – это лид-вокалист группы U2. Тоже рок ребята лабали, если подумать. А вообще Боно – хороший мужик. Он один из немногих, кто вписался в движуху по освобождению африканских стран от долгов перед иностранными инвесторами и пытался наладить в Африке хоть какое-то производство. В отличие от идиотов, шлющих в Африку консервы и шмотки, он реально помогал. Слышал я, что у него даже были политические тёрки с ГДР, которой очень не нравился масштаб действий Боно. Вдумайтесь только – политические тёрки человека со страной!

Социалистические немцы видели спасителями Африки только себя и любые позитивные подвижки, осуществляемые в Африке кем-то посторонним и слишком капиталистическим, воспринимали в штыки. Потом Боно провёл переговоры с ГДР-овским генсеком и они, вроде как, снюхались. Во всяком случае, он начал давать после всего этого концерты в ГДР.

Чего общего у факиров, змей и действий лид-вокалиста группы U2 в Африке? Это долбаный цирк!

– Хочешь анекдот? – спросил я у Эстрид.

– Это та забавная история, которую я не пойму? – уточнила она.

– Надеюсь, что, на этот раз, поймёшь, – ответил я. – Короче, слушай. Ты же знаешь, что такое цирк?

– Слышала, – кивнула некромантка. – Разных животных привозят и показывают представления?

– Ага, оно самое, – подтвердил я. – Так вот, в город приехал цирк. Ну, люди собрались, началось выступление. Распорядитель цирка объявляет номера: выходят клоуны, это такие раскрашенные мужики, которые показывают смешные номера и веселят людей, как могут, выступают гимнастки, силачи, дрессированные волки – но это всё люди уже видели, всё это уже было много раз, поэтому распорядитель видит, что народ скучает. Ну, тут все выступления проходят, распорядитель чувствует, что итог неутешительный, поэтому выходит к людям и говорит: «Внимание! Абсолютно новый и невиданный доселе номер! Но для его исполнения нужно выключить свет и сохранять абсолютную тишину. Если не будет тишины, то номер будет испорчен и вы, уважаемые зрители, не получите всего удовольствия от его просмотра. Нижайше прошу вас, чтобы вы соблюдали тишину!» Ну, зрители всё поняли и замолкли, создав полную тишину.

– Но зачем? – не поняла Эстрид.

– Ты не перебивай, а слушай! – недовольно воскликнул я. – Короче, тишина абсолютная. Освещение гаснет, никто ничего не понимает. Тут на арену выходит человек со свечой. Он опасливо оглядывается, выходит в центр арены, снимает штаны и начинает срать прямо на песок. Срёт со смачным пердежом, жидким стулом, неприятно так. Тут один из зрителей не выдерживает и восклицает: «Да что здесь вообще происходит?!» А мужик такой испуганно: «Кто здесь?»

Я замолкаю и испытующе смотрю на Эстрид. Она смотрит на меня недоуменно, затем задумчиво и, в итоге, её рот растягивается в улыбке.

– Это очень смешная история, – говорит она.

И всё? Я рассказал ей один из лучших своих анекдотов! Эх…

Возвращается воин. Но он теперь не один, а в компании с крепкими мужиками в дорогой чешуйчатой броне. Причём, броня их отличается от брони моих мертвецов в лучшую сторону. В отличие от нашей чешуйчатой брони, где чешуйки идут внахлёст, у этих пластины плотно подогнаны друг к другу на кольчужной основе. Этакая вариационная конструкция, лишённая недостатков классической чешуйчатой брони. Такую хрен проколешь копейным ударом снизу и едва ли просто так прорубишь боевым топором. Моя душнилиевая кольчуга смотрится на этом фоне очень жалко и откровенно нищебродски. Надо подумать, в ближайшем будущем, над усилением своей бронезащиты. А то у меня уже свита есть, а статусной брони нет.

– Что вы забыли на земле стратига Алексея? – спросил один из элитных воинов.

Физиономия у него типично европеоидная, причём не греческая, славянская или малоазийская, а, скорее, западноевропейская. Поднимай я из его трупа себе умертвие, то назвал бы его не иначе, как Каюс Бонус. Истинный римлянин, мать его.

– Мы даже представить себе не могли, что заходим на его земли, – ответил я. – Готовы скорейшим образом покинуть их.

– У тебя очень хорошая латынь, – оценил мой слог элитный воин. – Куда держите путь?

– В Таеран, – ответил я.

– Таеран? – удивлённо переспросил элитный воин. – Это ведь два месяца пути.

– А кому сейчас легко? – усмехнулся я.

– Но вы незаконно нарушили границы владений стратига Алексея, – строгим