На темной стороне - Оксана Кас

Блюдо с морепродуктами и рисом поставили перед Хару, положили палочки, потом вручили прямо в руки кексик.

— Я так понимаю — свечка в рыбу не воткнулась? — едва сдерживая смех, спросил Хару.

— Никак не получалось, — ответил менеджер Квон, — Кекс, возможно, невкусный, мы купили его в ближайшем супермаркете в последний момент и сами украсили.

Хару расхохотался: он продемонстрировал в камеру не слишком аккуратный кексик со свечкой по центру, а потом искренне признался:

— Я просто в шоке, спасибо большое! Я не люблю сладкое и мне подготовили то, что я просто обожаю! Это так приятно… А свечку-то можно зажечь?

Менеджеры начали тихо смеяться, свечку зажгли, Хару действительно загадал желание про себя — чтобы за год удалось заработать побольше денег, поскорее выкупить дом и начать делать там ремонт.

Забота стаффа растрогала его. Могли бы просто купить торт, как всем. Но они заморочились, заказали готовые морепродукты. Да и шутка с «величеством» получилась забавной, пусть корона ему и не нравится.

Большую часть стрима Хару просто болтал и отвечал на вопросы, не делая каких-то сенсационных заявлений. Рассказал, что у них хорошие отношения со стаффом. Долго говорил о перестановках в составе и общежитии — к Саю привыкли, он к ним вроде тоже, в общежитии парни поменялись местами и теперь всем стало особенно комфортно вместе жить, хотя все это время в общежитии они бывали мало.

Открывал подарки. Они всегда шуточные. Ему, например, кроме короны досталась плюшевая подушка в виде кота и книга Терри Пратчетта «Кот без прикрас». Первое время было забавно, что ему постоянно дарят мерч с котиками, но сейчас это, откровенно говоря, начинало становиться немного излишним. Затянувшаяся шутка, на его взгляд, перестает быть смешной.

Уже ближе к концу стрима Хару решил ответить на вопрос, который часто мелькал в чате от разных людей. К этому моменту количество людей на трансляции превысило восемьсот тысяч человек. Судя по всему, большинство — иностранцы, хотя для Европы время очень уж раннее.

— Тут часто спрашивают, как Black Thorn себя чувствуют в связи со всеми прошлыми событиями… Честно говоря, психологически очень сложно. После тура есть некоторый диссонанс. На концертах — полные залы, тысячи роуз, которые нас поддерживают. В сети — клеветнические статьи, миллионы негативных комментариев и обвинений в том, чего мы не делали. Стафф поставил парням родительский контроль, они не могут заходить в социальные сети, но на новостные сайты ограничений нет, так что мы в курсе всего, что про нас говорят. В случае с Юнбином я вообще не понимаю логику людей. Появился пост, где его в чем-то обвиняют, при этом никаких доказательств нет. И люди начинают полноценную интернет-травлю, причем объясняют это тем, что они против травли в школе… Вы видите логику? Лично я — нет. Общественное осуждение часто начинает работать раньше, чем вина доказана, а потом его уже невозможно остановить. При этом ты не можешь нравиться всем, это просто аксиома. У любого человека найдется случай в прошлом, когда его действия стали причиной чужой… моральной травмы, например. Кто-то говорит, что айдолы должны быть готовы к этому — мы знали, в какую индустрию идем… но это ложь. Невозможно быть готовым к подобному. Невозможно быть готовым к тому, что твои фанатки, которым ты так признателен за возможность заниматься музыкой и зарабатывать, устроят под окнами твоей семьи нечто совершенно недопустимое, из разряда криминальных новостей. Невозможно быть готовым к тому, что одного из тех, кого ты считал другом, слава изменит так сильно, что ты перестаешь его не просто понимать, но и уважать. Невозможно подготовиться к тому, что тебя осудят за то, что ты так неосторожно вступился за слабого, осадив хулигана. Невозможно быть готовым к тому, что общество будет осуждать не только твою внешность и голос, но и то, как ты пьешь воду и подзываешь своего же питомца. Я не был готов к большинству из тех случаев, которые произошли со мной и парнями за прошедшие полгода, хотя вроде как и понимал, что иду работать в крайне токсичную сферу. Но сейчас всё, что я могу сделать — это только пытаться как-то поддерживать собственное психическое здоровье, больше работать и радовать тех, кто реально готов меня поддерживать. Как-то так… Наговорил я, конечно, меня опять аналитики ругать будут… Но я хотел бы быть откровенным с роуз хотя бы там, где это не ограничено контрактом. Нам, Black Thorn, сложно. Но мы справимся. Поддержка роуз — то, что реально нам помогает со всем справляться.

Хару замолчал, уже немного жалея о сказанном. Но он действительно не хотел скрывать этого. Осудят ли его за подобные слова? Без сомнения.

Он немного тряхнул головой, прогоняя упадническое настроение, из-за чего корона с головы едва не свалилась и Хару испуганно ее поймал. Осторожно поправил, чтобы лучше держалась, и улыбнулся:

— Ладно, хватит о грустном. У нас вроде как праздничный стрим. У меня остался последний подарок вот в этой плоской коробке. Насколько я понимаю, это от продюсерского состава?

Менеджер Квон кивнул Хару.

Начиная с дня рождения Ноа в мае, продюсерский состав присылал свой подарок мемберам. Не люкс, конечно, но и не плюшевая игрушка из магазина. Коробка от продюсеров была большой, но невысокой. До начала стрима она стояла рядом со столом, поэтому Хару пришлось встать, немного подвинуть недоеденный «тортик» из морепродуктов, и положить коробку на стол. Он снова едва не запутался в длинной ленте — метра три намотали, наверное. Открыл крышку и удивленно покачал головой:

— Могу поспорить, что автором идеи был Роун. Но это шикарный подарок, конечно.

Хару вытащил наружу электроакустическую гитару в черном корпусе. Рядом лежала небольшая коробочка — это переходник, наверное, для наушников, такой Роун давал Хару зимой. И пакетик с медиаторами.

— Сыграть на ней сразу я, конечно, не смогу, пришлось бы настраивать звук, — немного печально признался Хару, — Но это очень круто, у меня никогда не было электроакустики. Я мало играл в последнее время, но, надеюсь, сейчас появится достаточно свободного времени. Обязательно запишу какой-нибудь кавер для роуз.

Хару вернул гитару в коробку, а потом потянулся к медиаторам, высыпал их на ладонь. Потом радостно показал рисунки на них — несколько треугольничков были с логотипами рок-групп, один с изображением кота, еще один — с розой. Медиаторы, конечно, расходный материал — постоянно теряются, портятся,