Сделай и живи спокойно 5 - Вадим Николаевич Демидов

средство передвижения выглядит, как будто бы я им давно не пользовался. Глядишь и не обратит никто внимание, на всякие несуразности. Если, конечно, найдутся те, кто полезет в мой сарай без моего спроса.

Дома было тепло. Промокший насквозь, как налим осенний, решил сначала разуться. Кое-как стянул сапоги. И только зайдя на кухню, я понял насколько замёрз. Кое-как сняв волглые перчатки, потянулся к тёплому боку печки. Немного отогревшись, присел на маленькую табуреточку. Как-то само собой получилось, что руки стали действовать автоматически. Даже не заметил, как стал подкладывать дровишки. Так и просидел часа полтора, глядя как сгорают поленья. Мыслей не было никаких…

Наверное именно так, всякие приверженцы различных культов, впадают в транс. Я не могу утверждать, что достиг этого состояния. Никогда раньше не имел счастья испытывать такое. Просто, в какой-то момент, передо мной стали появляться картинки моей жизни в этом времени. Коротенькие, разрозненные сюжеты — как я дрался в поезде, как Собкин меня допрашивает, как мы с Катериной убегаем от хулиганов, как я тащился по Москве с неудобным ларем, как первый раз поцеловал Риту… и вплоть до побега с бронепоезда. Всего лишь год прошёл с момента моего попадания, а столько всего произошло. Я улыбался вспоминая смешные эпизоды и, мне становилось грустно, когда эти события были другого характера — например когда я прибежал на пепелище дома, где жила Катя. Все эти переживания и эмоции привели к закономерному результату — спать захотелось со страшной силой. Кажется — какой может быть сон⁈ Тут такие дела творятся! Только организм моего мнения не спрашивал. Видимо все силы — физические и моральные подошли к концу. Поплёлся наверх. А что ещё оставалось делать?

Не раздеваясь упал на кровать. Блин! А ведь даже не посмотрел который теперь час. Да и ладно. Конкордия Прохоровна придёт и разбудит, если я, впервые в этой жизни, не проснусь вовремя.

На грани сна, когда, кажется, уже вот-вот отключусь от действительности, я услышал… нет, скорее ощутил чей-то голос:

— Всё, внучок… Всё! Живи… Живите спокойно… и ни о чем не беспокойтесь…

Открыл глаза, осмотрел комнату, вдохнул полной грудью, выдохнул, пошевелил конечностями — устраиваясь поудобнее и наконец-то заснул. Последняя мысль, которая мелькнула в голове — «Ага, попробуй тут жить спокойно… не получится ни фига!» — и это была действительно последняя мысль.

Послесловие

Послесловие

15 июня 2013 года.

Сегодня мне исполнилось восемьдесят лет. Но — прежде чем праздновать, Вилор должен совершить небольшой, но очень важный для него, ритуал. И это не обсуждается. Семь лет назад умер Сергей Петрович Собкин. Так уж получилось, что умер он в день моего рождения. Теперь каждый год, в этот день, утром, я хожу к нему на могилу. Потом уже можно идти домой и праздновать свой день рождения. Считаю что так будет правильнее. Вот и в этом году иду помянуть этого отличного человека. Всё-таки он, можно сказать, первый человек которого я встретил в этом времени. Не считая, конечно же, начальника переезда и бандитов, что на меня напали. Но того мужика, я уже и не помню, а неудачников грабителей даже вспоминать не стоит. А вот с Сергеем Петровичим мы виделись часто, пока его не перевели в Москву. Не хотел он ехать — его в Калуге всё устраивало. Но разве с начальством поспоришь? И, видимо, в столице его заслуги оценили. Квартиру дали отдельную — почти в центре Москвы. Звание вон какое дали, когда провожали на пенсию. Почти генерал! Приезжал к нам с Ритой, хвалился. Мы с ним на рыбалке его звание обмывали. Жить в Калуге он не захотел. Говорил, что у него там, в Москве, женщина, какая-то появилась — за квартирой ухаживает и обед ему готовит. А когда умер, то хоронить привезли в сюда, на Пятницкое кладбище. Вроде как, он сам об этом попросил перед смертью.

Рита, последние несколько лет 15 июня, со мной, на могилу к товарищу Собкину, не ходит. Ей некогда. Нет, так-то на День Победы, по любому мимо могилы Собкина не пройти. А остальные дни у неё все заняты. Вот и сегодня она, как всегда занятая, умчалась, по своим, бабушкиным делам, сразу после утренней дойки. У неё сейчас одна забота — правнуки и правнучки. Им требуется свежее козье молоко, каждое утро. Вот и бегает по всем. Разносит. Как только успевает-то? Детей-то у нас пятеро: три сына и две дочери. Внуков ещё больше. А уж правнуков и правнучек ей-богу не считал(шутка)… Много короче. Никак я не могу жену отучить от этого беганья. Вбила себе в голову, что без неё и молока от её коз, детишки будут расти неправильно. Хорошо что половина деток в других городах живут. А то было бы ещё хуже. Да и ладно. Чем бы жена не занималась, лишь бы мне рыбу не мешала ловить. А чем ещё пенсионеру заниматься? Особенно если река прямо рядом с домом. Вот и ловлю. Круглый год. Каждый день, если погода позволяет, конечно.

Потихонечку дошёл. Пятницкое кладбище ни грамма не изменилось. Единственное что — его закрыли. Разрешено только дозахаранивать. И то если, с момента последнего захоронения, прошло не менее 25 лет. Ну и для ветеранов сделали исключение. А Сергей Петрович ещё какой ветеран. Ветеран вдвойне! Великую Отечественную прошёл, ну и работа в транспортной милиции это тоже не фунт изюму. Так что выделили ему место. Нормальное.

Сначала немного убрался. Веником помахал чутка. Со Дня Победы не так уж и много времени прошло. Не успел мусор накопиться. Но кое-чего всё-таки было. Никто не ходит к Сергею Петровичу. Некому ухаживать. Хорошо что жена у меня боевая. Через год после похорон, прошлась по всем знакомым, подключила Катерину и собрала денег на нормальный памятник. А то Петровичу, только жестяной короб в виде памятника поставили. Мы же гранитный поставили, с портретом и всеми положенными надписями. Потом лавочку и ограду заменили. Ну а столик, я сам сделал. Хороший, из дюраля.

Как положено налил рюмочку Петровичу. Накрыл её кусочком чёрного хлеба. Себе тоже набулькал в стаканчик. Выпил, не торопясь закусил сальцом с чернушечкой. Посмотрел на небо, потом огляделся вокруг и решил повторить… А что? Погода хорошая, повод тоже есть. Да и положено, вроде, тремя рюмками хороших людей поминать. Короче, продолжил я. Сильно опьянеть не боялся. Что мне будет с трёх рюмок? А вот на душе будет какое-никакое, а спокойствие.

Опьянел