Принцесса с сюрпризом - это я! - Наталья Овчар

есть время сверх этого срока, потому что грасия заблаговременно проходит сейчас обучение по основам овладения личной магией до того, как проснётся её дар. Рикс Эрсолизии наконец-то пересмотрел этот дикий закон о запрете использования женщинами магии. Если бы грасия Эльсина не взбунтовалась, то его бы не отменили до сих пор. Иногда я жалею, что не ей суждено стать моей асорэ.

— Уже прошло много времени, как она исчезла. Скорее всего, грасия погибла, — покачал головой глава Совета.

— Или нашла тех, кого искала, и научилась гасить сигналы моего подарка. Пускай следует избранному пути, а у меня — свой. Кер Акилархав, управление Великой Асорией на время моего отсутствия возлагаю на вас. Вам не привыкать, — с грустной улыбкой сказал асор, словно извиняясь за своё несерьёзное отношение к управлению страной в недалёком прошлом.

— Слушаюсь, мой повелитель.

Сердце Асории свой путь до границы проложил через Герса́лию, столицу Торгенсалинии, из-за двух причин. Во-первых, так короче. К тому же войска нуждались в краткосрочном отдыхе перед оставшейся половиной перехода. А во-вторых, повелитель воспользовался представленной возможностью избавиться от одной особы, мозолившей ему глаза своим присутствием во дворце. Грасия Аланаиси, старшая сестра юного рикса Торгенсалинии, сопровождала своего венценосного брата на церемонию принятия клятвы верности асору, когда Санилатон принял бразды правления государством после трагической гибели родителей. На балу, состоявшемся в честь нового рикса, тот попросил повелителя походатайствовать о месте возле особы вдовствующей асорэ для своей сестры.

Грасию Аланаиси, показавшуюся на первый взгляд скромной и робкой, Ланикхидар порекомендовал матушке, которая взяла девушку в штат компаньонок.

Затворничество вдовствующей асорэ не помешало прыткой особе, которой на поверку оказалась юная грасия, каким-то образом часто оказываться в зоне видимости повелителя.

У асора сложилось мнение, что именно её стараниями матушка постепенно стала чаще появляться в обществе, прогуливаясь не только в дальней части сада возле своего дворца, но и там, где обычно находился он сам. Это радовало, поэтому первое время повелитель не обращал внимания на явный интерес девушки к нему и её попытки привлечь тихими вздохами, томными взглядами из-под ресниц и прочими женскими штучками, какие дамы использовали для обольщения.

После трагической смерти Ами асора какое-то время вообще не мог ничего чувствовать, кроме пустоты, но молодое мужское тело вскоре начало требовать своего. Участившиеся жаркие сновидения, что лишь подстёгивали его желание, но не давали необходимой разрядки, толкали в объятия продажных девиц элитных домов наслаждений, потому что Ланикхидар влечения к представителям своего пола больше не испытывал, как и до встречи с покойным фаворитом. Тело худо-бедно получало некоторое удовлетворение, что сопровождалось неизменной предупреждающей болью в районе метки, но это скорее раздражало. Душа искала и не находила покоя.

В один из дней, когда безумный сон обострил чувства до почти полной потери контроля, а необъяснимое состояние уничтожило последние крохи самообладания, Сердце Асории в очередной раз пренебрёг обязанностями, не отправившись на утреннее заседание Совета, а ушёл вглубь сада.

В беседке, увитой ползучей лианой, правитель великой и могущественной империи сидел в компании с бутылкой крепкого вина и время от времени отпивал прямо из горлышка, так как забыл захватить кубок.

— Повелитель, вы позволите мне нарушить ваше одиночество? — услышал он нежный голос.

Ланикхидар обернулся, не слишком приветливо взглянув на нежданную гостью. Грасия Аланаиси без всякого сомнения была красивой девушкой, великолепно умевшей подчеркнуть все достоинства идеальной фигуры. А сейчас одно из её достоинств невольно притягивало взгляд асора.

— Что вы здесь делаете, кера? Разве вы не должны находиться возле вашей госпожи? — оторвался он от созерцания округлых форм и взглянул в лицо грасии.

— Вдовствующая асорэ послала меня срезать ремманий, а я знаю, что в этом уголке сада растут реммании её любимого цвета.

Действительно, мать обожала нежные многослойные бутоны с особенным небесным оттенком, что ей часто преподносил Ами, а она каждый раз называла его милым мальчиком. Это воспоминание резануло новым всплеском раздражения. Почему-то вдруг захотелось причинить боль этой девушке, которая подозрительно часто появлялась в поле его зрения.

— А я уж подумал, что вы преследуете меня, — усмехнулся повелитель и, не стесняясь, снова сделал глоток из горлышка пузатой бутыли, не отрывая взгляда от лица с тонкими чертами.

— Нет, что вы, повелитель! — воскликнула она и скромно опустила глаза. — Просто я шла мимо и увидела, что вы… — взмах ресниц и короткий взгляд из-под них, лёгкий румянец нежных щёк, — что вы пьёте… таким неудобным способом. Я хотела предложить вам стакан. — Аланаиси расстегнула поясную сумочку, украшенную вышивкой, и достала небольшой стаканчик из серебристого металла с голубыми искрами, вспыхнувшими в лучах светила. — Это подарок моей матушки. Он всегда находится при мне.

Девушка протянула стаканчик с выгравированным гербом Торгенсалинии. Лёгкая грусть промелькнула в прекрасных глазах. Асор знал, что Аланаиси очень тяжело переживала смерть родителей. Что-то дрогнуло у него внутри. Повелителю стало стыдно за недавние мысли и желание причинить грасии боль. Он протянул руку и взял стакан, невольно коснувшись тонких пальцев и наблюдая, как румянец ещё сильнее заливал девичьи щёки. Мужчина поймал другой рукой кисть Аланаиси и прикоснулся губами к тонкому запястью, благодаря и, одновременно, мысленно извиняясь за своё прорвавшееся раздражение.

— Побудьте немного со мной, грасия. Сегодня мне как-то особенно тоскливо, — вдруг неожиданно для себя попросил асор, мягко, но настойчиво усаживая её на скамью. — Вам вино не предлагаю. Оно слишком крепкое для юной девушки, — произнёс Ланикхидар, налил золотистый напиток в стаканчик и отпил глоток, предварительно бросив короткий взгляд на перстень-талисман, распознающий яды и опасные для жизни магические плетения — после смерти Ами глава Совета настоял на подобной мере предосторожности.

Асор наливал и пил вино, молча наблюдая за Аланаиси. Девушка тоже не пыталась заговорить, лишь сидела, опустив глаза и сложив руки на коленях. Иногда она начинала нервно сминать, а затем разглаживать складки платья. Грасия явно волновалась. Вот только с чем волнение связано? Боялась ли она, что асор начнёт её домогаться, или наоборот, ждала. Что это? Смущение невинности или ожидание исполнения тайных желаний?

Повелитель понимал, что пора отправить грасию исполнять распоряжение матушки, пока вино, уже начинавшее затуманивать мозг, полностью не выключит разум и не высвободит низменные желания. Асор был удивлён, ибо наяву женщины так сильно, как сейчас, не будоражили его мужскую сущность. Это могла сделать только лишь приходящая во сне неведомая девушка, лица которой он до сих пор не видел, а лишь ощущал