Видок 1-5 - Григорий Константинович Шаргородский

— Что ж, Игнат Дормидонтович, вы меня очень порадовали и развеяли кое-какие сомнения. — Сказав это, он открыл одну из папок на столе и достал документ. — Засим хочу поздравить вас титулярным советником. Также я распоряжусь подготовить предписание о создании в Топинске особого отдела генерал-губернаторской канцелярии по присмотру за распространением дурманящих зелий.

— Благодарю, ваше сиятельство! — Отреагировав на оценивающий взгляд князя, я вытянулся еще больше. При этом с трудом сдержав желание еще и по-гусарски щелкнуть каблуками.

Мне все эти подобострастные проявления давались только благодаря внутреннему, глубоко скрытому фиглярству.

— До меня дошли слухи, что, не успев обжиться в городе, вы сумели поссориться с судьей и жандармерией. Надеюсь, у вас нет намерений поцапаться еще и с Аполлоном Трофимовичем? — Князь хоть и хмурился, но веселые искорки в его глазах удалось рассмотреть без труда.

Это он еще об отце-инквизиторе не знает.

— Никак нет, ваше сиятельство! Его высокородие вызывает у меня лишь чувство глубочайшего почтения!

Похоже, с фиглярством я все же перестарался. Веселые искорки из глаз вельможи пропали, но, к счастью, не сменились злыми.

— Похвально. Ну а чтобы вам не мешали местные власти, вы переходите в мое подчинение и назначаетесь чиновником по особым поручениям.

Поди ж ты, почти как Фандорин, только до статского советника мне еще расти и расти — четыре ступени в табели о рангах.

— Все предписания и инструкции получите завтра у моего секретаря. Также вам дозволяется набрать штат из трех человек по вашему усмотрению, но все задержания и изъятия будете проводить либо силами полиции, либо с помощью казаков. Я решил направить в Топинск полусотню терцев. Для спокойствия в таком важном для государя месте жандармов, похоже, недостаточно. Вот к есаулу за этим и обращайтесь.

Ну что же, не скажу, что меня завалили плюшками, но вышло очень неплохо — я получил изрядную степень свободы, решил проблему Евсея, да и новый чин, если честно, грел подверженную тщеславию душу. С князем мы попрощались на мажорной ноте, и после беготни по кабинетам генерал-губернаторской канцелярии мне милостиво дали дозволение отбыть восвояси.

Эпилог

Домой я возвращался в одиночку, зато с багажом как у съездившей в Париж модницы. Из Омска состав выходил рано утром, так что на вокзал Топинска я прибыл как раз к окончанию рабочего дня. Можно было, конечно, сразу отправиться домой, но решил все же отчитаться перед начальством. Весь свой багаж отправил в каланчу с посыльным. За его целостность особо не переживал, потому что в таком маленьком городке вряд ли найдется идиот, рискнувший ограбить полицейского. Из начальства в управе я нашел только Дмитрия Ивановича, да и тому явно было не до моих отчетов. Следователь пребывал в нервном состоянии и, отмахнувшись от уставного приветствия, задал довольно неожиданный вопрос:

— Игнат, ваше финансовое положение, случайно, не поправилось?

— Вы совершенно правы, поправилось, причем совершенно случайно.

Следователь оживился, и это оживление не показалось мне здоровым.

— Тогда, может, хотите выкупить мои пистолеты?

Я согласился и пару минут наблюдал, как следователя терзают два чувства — желание решить за мой счет какие-то проблемы и внутренняя порядочность. В итоге победила порядочность, и цена была озвучена вполне приемлемая.

— Дмитрий Иванович, простите за нескромный вопрос, — передав следователю тоненькую стопку купюр, спросил я. — У вас финансовые проблемы?

— Это действительно нескромный вопрос.

— Только в том случае, если вопрошаемым движет любопытство, а не желание помочь.

— Я не могу позволить себе брать в долг у подчиненного, — скупо заявил Бренников.

Да что же у него такое случилось? От прежнего уверенного в себе и отстраненно-холодного профессионала остались одни осколки. На запой не похоже, так что остается только одно — крупный проигрыш.

— Боюсь, теперь я уже не ваш подчиненный. Вот предписание о моем переводе.

Пару минут следователь оторопело смотрел на документы, а затем немного расслабился.

— Игнат Дормидонтович, — вздохнув, сказал он как равный равному. — У меня действительно проблемы, и очень крупные.

— Насколько?

— На пятьсот рублей.

Я с трудом удержался, чтобы не присвистнуть, и просто еще раз полез в карман за портмоне.

— Пятьсот всего или пятьсот не хватает?

— С вашими не хватает триста семьдесят.

Ну, это не смертельно. Сейчас в моем портмоне лежало чуть больше четырехсот рублей, которые я и отдал следователю.

— Это много, — нахмурился он.

— Дмитрий Иванович, вам еще нужно как-то жить.

Бренников завис, глядя на совершенно дикие для данной ситуации деньги, и лишь через минуту его мозг вышел на рабочую мощность.

— Не сочтите за оскорбление, но это честные деньги?

— Честнее не бывает, — по-доброму улыбнулся я.

— Клянусь, Игнат Дормидонтович, — наконец-то улыбнулся мой бывший начальник, — как только…

— Дмитрий Иванович, не нужно лишних слов, но в качестве благодарности я у вас кое-что стребую.

На Бренникова словно вылили ушат холодной воды. Он даже побледнел от возмущения.

Ничего, потерпит. Я понимал, что игромания — болячка серьезная и обещания отказаться от нее ничего не стоят, но есть вариант, который я уже испробовал на Евсее.

— Вы пообещаете мне, что впредь никогда не поставите на кон больше того, что есть у вас при себе. Какими бы выигрышными ни выглядели карты у вас в руках.

Краски вернулись на лицо следователя. Он на мгновение задумался и кивнул:

— Даю слово офицера. — После этого наша беседа становилась тягостной, и следователь прекратил ее: — Честь имею, Игнат Дормидонтович.

— Честь имею, Дмитрий Иванович.

Мы распрощались с Бренниковым, как два гвардейца на придворном балу — немного вычурно и натянуто.

Заглянув в наш кабинет, я увидел Леху, который обрадовался мне, как ребенок новогоднему подарку. У него были новости от нашего загулявшего юриста. Дава вернулся в Топинск, и явно с хорошими новостями. Развивший бурную деятельность Леха мгновенно назначил встречу в трактире всей нашей компании, а затем начал тянуть из меня омские новости. Пришлось его осадить, дабы не повторять все несколько раз.

До оговоренного с друзьями застолья еще было время, так что мы, заехав за подарком, направились к оружейнику. Костыли с подлокотниками Корнею Васильевичу явно понравились, хотя он постарался этого не показать. А вот моя новая трость вызвала у него целую бурю эмоций. Хватало и положительных отзывов, и откровенных ругательств. Он даже похвалил меня, что я не стал готовить боевую смесь в Омске и пришел с этим к нему. Кроме приготовления смеси оружейник что-то даже подкрутил в механике конструкции, но я особо не вникал, отбиваясь от изнывающего Лехи.

Наконец-то наша компания собралась. Для начала надутый как индюк Дава