Фантастика 2025-62 - Ринат Искандэрович Мусин

— Я обязан присутствовать при первых шагах своего творения!

— Я должен увидеть результат, каким бы он ни был!

— Это — Пекло, — попытался вразумить изобретателей я. — Там немножко опасно. Твари и другое.

— Ну, вы же идёте!

— Мы — охотники. У нас работа такая.

Изобретатели переглянулись.

— И у нас работа. Это же наше детище!

Аж собачиться перестали от возмущения. Н-да…

— Ладно, — решил я. — Демид, ты, если что, утащишь Знаком Юлиана Юсуповича. Глеб — Ивана Ивановича. А я с пауком разбираться буду. Всё, двинули!

Мы двинули. Паук, бодро перебирая восемью конечностями, устремился за нами.

* * *

Знакомый таможенник, дежурящий у ворот, паука встретил настороженно.

— А это что у вас за страсть такая? Куды прёт?

— Это, дядя Дормидонт, новое оружие, — разъяснил Глеб. — Само бегает, само тварей выцеливает, само по ним пуляет. Вишь, у него ружья в клешнях?

— Да иди ты, — не поверил таможенник. — Это ж где такое видано, чтобы по тварям из ружья палить? Я, простой человек, и то знаю, что пули на них не действуют.

— То простые пули, — вмешался я. — А у него пули специальные, для тварей.

— Ишь! — Таможенник уважительно покачал головой. — Чего только не придумают.

Мы вышли за пределы Полоцка и двинулись по дороге из жёлтого кирпича. Ну, фигурально выражаясь, естественно. Паука пустили вперёд, всё же это — его звёздный час, его испытание. Но некроинженер вдруг крикнул:

— Стоп! — и паук остановился.

— Чего такое? — посмотрел я на Юлиана Юсуповича. — Утюг забыл выключить?

— Самое главное, что нам предстоит испытать — это передачу энергии убитых тварей. А как, по-вашему, это должно происходить?

— По-моему? — переспросил я. — Юлиан Юсупович, вы путаетесь. Я — тупой заказчик, вы — умный разработчик. Я сформулировал хотелку и жду результата, вот и всё. Откуда мне знать, как оно должно работать.

— Вот именно! — У меня сложилось впечатление, что некроинженер ответил бы так на любое моё высказывание, он, скорее всего, ничего и не слышал, просто ждал возможности блеснуть. — Для того, чтобы передача работала, на сием конструкте должен быть изображён ваш Знак, Владимир Всеволодович.

— Не вопрос, изображу. Какой?

— Ну… Ваш.

— Да у меня их сколько есть — все мои. Могу Отсроченную Костомолку бахнуть, могу — Красного петуха. Хрен, конечно, ведает, как это всё отразится на самочувствии сего конструкта…

Юлиан Юсупович молча смотрел на меня. Я смотрел на Юлиана Юсуповича. Ползунов фыркнул:

— Друг мой, вы хотите сказать, что при расчётах использовали составляющую, в существовании которой не были уверены?

— Я… Я был уверен, — пробормотал Юлиан Юсупович. — Позвольте, но ведь Знаки — это же…

— Знаки — это такие рисунки, которые, будучи изображёнными охотником, совершают определённые магические действия, — сказал я. — И среди известных мне нет Знака, который бы назывался «Поставь на Механического Паука, Чтобы Он Забирал Силу у Тварей и Передавал Тебе». Жаль, конечно, годный был бы Знак, но — увы, чего нет — того нет.

Судя по выражению лица, Юлиан Юсупович был близок к тому, чтобы встать передо мной на колени и выпустить себе потроха гнутым самурайским мечом. Возможно, его останавливало только отсутствие меча. Мой был слишком прямым для такой деликатной задачи.

— Но… Но как же? — бормотал он. — Я почему-то был уверен, что…

— Может, Сигна подойдёт? — спросил Глеб.

— Кто? — повернулся я к нему.

— Сигна. Это друзья из Пекла научили. Знак как Знак, пользы — никакой. Но иногда используем, помечать свои угодья, например.

— Да ты объясни путём, что за Сигна?

— Ну, как Знак Перемещение — знаешь ведь? К нему каждый охотник непременно что-то от себя добавляет. Чтобы лишние люди по твоим якорям не прыгали.

— Ну, так. А Сигна тут причём?

— А Сигна — подобная. Берёшь её раз и на всю жизнь. С каким вензелем раскроешь, с тем дальше и используй. Поначалу, когда открываешь, она невидимая изображается. Ну, в смысле, только Свет Истины покажет. Потом развиваешь — и она уже начинает светиться при приближении охотника. А дальше, как разовьёшь совсем хорошо, начинаешь чувствовать, когда к Сигне приближаешься. Что к своей, что к чужой. Если в незнакомой местности окажешься, удобно. Понаставишь Сигн, и уже по кругу не ходишь. Да и вообще хорошая штука. Мета — на века, не сотрётся. Даже через десяток лет нужное место узнаешь.

Я почесал голову, пожал плечами.

— Ну… Других вариантов у нас нет, а этот звучит самым подходящим. Давай, учи своей Сигне.

Глеб изобразил пальцем на дороге незамысловатый росчерк. Просто рисунок, не вкладывая силу. Я тут же его повторил, добавив, не мудрствуя лукаво, свою подпись: «Давыдов». Отожрало шесть родий. Для Знака с сомнительной полезностью — дороговато, ну да ладно. В запасе осталось сто восемьдесят восемь. Маловато…

Эх, и повзрослел же я! Когда-то десять родий казалось — ого-го. А теперь мне под две сотни мало. Хотя, с другой стороны, как не мало, когда до Гридя раскачаться — пять? Во-о-от.

— Ну, Юлиан Юсупович, держите пальцы крестиком, — сказал я, изображая на пауке Сигну.

Знак на мгновение вспыхнул — и погас. А увенчанный рогами чёрта паук молча принял информацию. Если принял.

— Теперь приказывайте ему, — сказал некроинженер.

— Вперёд иди, — скомандовал я. — Ищи приключений.

Паук бодро затрусил дальше.

Шагая вслед за ним, я думал о том, чем вообще занимаюсь. Добровольно отправился в Пекло на охоту, с металлическим рогатым пауком, двумя инженерами и двумя охотниками, которые, вообще, чисто позырить.

Я представил себе, как из Полоцка организовывают рейды в Пекло. Ну, в смысле, по уму. Собирают, небось, самых проверенных и отъявленных охотников. В полусоточку, а то и соточку. И — потихоньку, полегоньку, с божьей помощью. А мы — вон, паучьими жвалами лязгаем на всю округу. Только песню запеть осталось. Хотя чего бы уже и не запеть? Терять нам нечего.

— А есть у охотников песни какие-нибудь? — спросил я. — Ну, так, чтоб боевой дух — ух! А?

Охотники на меня посмотрели странненько, но ответили, что песни есть. И когда, к примеру, великан на стену кидается, то отчего бы и не