Расследования Марка де Сегюра - Лариса Куницына

был красив и полон умиротворения. Прямо за заросшим валом тянулся зелёный луг, в котором яркими пятнами выделялись островки красных маков, белых ромашек, голубых незабудок. Дальше стеной поднимался лес, и его густые округлые кроны сливались в один тёмный ковер, который по мере приближения к горизонту становился всё светлее и приобретал голубоватый оттенок, незаметно сливаясь со светло-голубым небом. А над ним медленно плыли низке белые облака, похожие на клочья овечьей шерсти.

— Вон там Реймс, — Фонтейн указал Марку на расплывчатое пятно на горизонте, из которого торчали неровные иглы шпилей.

— Это, и правда, красиво, — улыбнулся Марк, снова ощутив приятное чувство свободы и покоя, которое последнее время так часто накатывало на него.

— Я же говорил! Нам нужно каждый день кататься верхом по этим лугам и лесам! И Бланка может составить нам компанию. Она сидит в седле не хуже меня, и тоже любит носиться на просторе. Вы ведь согласитесь прокатиться с нами, моя красавица?

— Почему бы и нет, — улыбнулась она и Марк, взглянув на неё, заметил, каким милым делает её лицо эта улыбка.

Потом они спустились в гостиную, где рыжий парень вместе с девочкой Аннет заканчивал накрывать на стол. Своими большими неуклюжими пальцами он старательно раскладывал приборы возле тарелок и, закончив, поклонился. Он ушел, а девочка осталась, видимо, чтоб прислуживать за столом.

Обед проходил довольно приятно. Фонтейн, не замолкая, сыпал комплементы Бланке, а она смущалась и иногда украдкой бросала любопытный взгляд на Марка. Он почти всё время молчал, наблюдая за своим другом, у которого, похоже, голова шла кругом от любви, столь пылкими и поэтичными были срывавшиеся с его языка слова. К тому же Марк и сам то и дело невольно переводил взгляд на хозяйку дома, потому что она теперь действительно казалась ему очень необычной и милой. Но это было вовсе не колдовство, а природное обаяние хорошо воспитанной и при этом стойкой девушки, которая не склонялась перед трудностями и не жаловалась на свою судьбу, а просто жила в своём полуразрушенном замке, заботилась о своих слугах и животных, в меру сил украшала свою тихую обитель и радовалась всему хорошему, что случается.

Через какое-то время Фонтейн вдруг заявил, что у его возлюбленной красивый голос и стал уговаривать её спеть. Она недолго противилась и вскоре велела служанке принести лютню. Она хорошо играла на ней, и у неё был низкий, но очень глубокий и мелодичный голос, и Марк невольно заслушался, потому что такой тембр он слышал нечасто, ведь при дворе все дамы старались петь нежными и высокими голосами, подражая то ли ангелам, то ли недавно родившимся котятам. Поймав себя на этой мысли, он вспомнил, что и молодое вино может пьянить, если выпить его слишком много. Но Фонтейн не задумывался о таких мелочах, и тут же начал упрашивать его спеть какую-нибудь балладу о короле Армане.

Марк не стал артачиться и взял в руки лютню. Однако не успел он прикоснуться к струнам, как замер, услышав где-то вдалеке тревожный гул боевых барабанов. И тут же дверь распахнулась, и в гостиную вбежал испуганный рыжий парень.

— На нас напали, моя госпожа! — воскликнул он и ткнул себе за спину толстым пальцем.

Нападение барона де Ретеля

Спустя несколько минут они уже стояли на узкой площадке над воротами и смотрели, как из леса выходят воины в одинаковых кирасах и шлемах, вооружённые мечами и копьями. Они выстраивались в боевой порядок, повинуясь приказам мужчины в военных доспехах, сидевшего на высоком коне вороной масти. Его зычный голос доносился до замка, и отлично вымуштрованные солдаты мгновенно повиновались отрывистым и точным командам. В стороне остановился ещё один всадник. Это был молодой мужчина, довольно крупный, с ухоженными белокурыми локонами и острой бородкой клинышком. Он тоже был в доспехах, но они выглядели, скорее, парадными, потому что были украшены узорчатыми золочёными накладками. Чуть позади остановился оруженосец, державший его нарядный шлем.

— Кто это? — изумился Фонтейн, с недоумением глядя на это небольшое войско. — Что им тут надо?

— О, нет… — огорчённо пробормотала Бланка. — Только не сегодня! Это мой кузен, барон де Ретель.

— И что ему нужно? — нахмурился Фонтейн.

Словно в ответ на его вопрос воины принялись колотить мечами о щиты и выкрикивать одну и ту же фразу:

— Сжечь ведьму! Сжечь ведьму!

— Ведьму? — возопил Фонтейн и в гневе обернулся к девушке. — Неужели это правда? Вы обманули меня, а я как дурак поддался вашим чарам!

— О чём вы говорите? — возмутилась она. — Умоляю вас, Фабьен! Придите в себя! Неужели вы верите этой клевете?

— Но с чего бы этому господину являться с войском под стены вашего замка с угрозами сжечь вас?

— Он стал жертвой обмана, прислушавшись к досужим пересудам!

— И привёл из-за этого сюда свою дружину? Посмотрите, это же хорошо подготовленный поход! Они даже притащили с собой ручной таран!

— Сирил всегда был не слишком умён, но очень решителен. Уверяю вас, я вовсе не ведьма! И ваши подозрения ранят меня в самое сердце!

Марк тем временем стоял, облокотившись на оплывший каменный зубец, торчавший из парапета, и внимательно наблюдал за происходящим. Нужно было отдать должное командиру этих солдат, он знал своё дело и готовил штурм по всем правилам. Присмотревшись, Марк понял, что это опытный воин, наверняка не только прошедший не одну военную кампанию, но и отлично обученный боевому искусству.

— Помолчи, Фонтейн, — негромко произнёс он, прервав друга в середине очередной отчаянной тирады, и обернулся к Бланке: — Скажите мне, леди, что такого есть в вашем замке, что так страстно желает заполучить ваш кузен?

— Но… — она растерянно взглянула на него.

— Послушайте, — спокойно продолжил Марк, — я уверен, что у благородного барона де Ретеля есть какая-то причина, чтоб явиться под эти стены со своей дружиной. Это не шайка мародёров, это отряд, готовый к военным действиям. Зачем такие усилия? Ваш замок полуразрушен и того не стоит. Принадлежащий вам клочок земли, поросший травой и лесом, тоже. Сжечь ведьму? Для этого не нужно устраивать столько шума, к тому же вряд ли это разумно, ведь всегда есть возможность обратиться с жалобой к королевскому прево. Так что же? Что ему здесь надо?

— Ну… — потупилась она и бросила немного виноватый взгляд на Фонтейна, а тот уже красный от обиды и возмущения воскликнул:

— Вы всё-таки что-то скрываете от меня?

— Помолчи, — осадил его Марк. — Скажите мне правду, иначе я не смогу помочь вам. К тому же, находясь здесь, и мы подвергаемся опасности.