"Фантастика 2025-123". Компиляция. Книги 1-32 - Александр Сергеевич Конторович

— Я не говорю о войне. — (Интересно, в этом месте я бы уже орал?) — я говорю всего лишь о готовности к любым действиям, предпринятым вероятным противником.

— Эдера права, — вмешался Ставрос. — Норм, делайте все, что считаете нужным, но в пределах сметы вашей структуры. В первую очередь мы ответственны перед обществом, которое пытаемся здесь создать.

— Я в первую очередь ответствен за жизни людей, из которых вы строите свое общество. Староста. Мэм. Общество можно и перестроить… или сменить на другое, если это пришлось не по вкусу.

— Спокойно — все. Эдера, у нас просто нет на его место никого другого. Чиф, когда речь пойдет о жизнях людей, мы вас позовем. Одно дело сбить беспилотный спутник и даже обстрелять чужой разведчик, совсем другое — вести военные действия против заведомо мирной колонии. Надо быть последним идиотом, чтобы на это пойти. После того, как мы отзвонились на Фриду — Бротиган, мы ведь сделали это? — их тайна больше не существует. Сохранять нечего, игра не стоит свеч. Любое проявление агрессии будет рассмотрено как повод к галактической войне. Мы не одни, Федерация нас не оставит. Эта тема закрыта, переходим к следующей. Бротиган, давайте сюда эту женщину.

* * *

Когда Мари Люссак переступила порог зала капитула, Рубен только растерянно сморгнул. Она была в бирюзовом домашнем халатике и в кофточке поверх, босые ноги в тапочках без задников делали ее совершенно беззащитной на вид. Особенно хрупкой казалась она на фоне громадины Бротигана: у того бесстрастное смуглое лицо, тяжелые черные брови, нос с длинной переносицей и вислым мясистым кончиком, в двери он проходит только боком, иначе плечи мешают. Ну людоед людоедом.

Мари мельком оглядела собравшихся и встала, обхватив себя за локти. Она никогда ни на кого не смотрит подолгу, и очень редко — в упор, и кажется, она вот-вот превратится в птицу. Язык тела говорит: она одна. Замужняя женщина не должна так… Неправильно. И… эээ… неблагородно.

Через минуту в дверь постучали, и, извинившись, через порог перелез заспанный и очень растерянный Брюс.

— Это я его позвал, — невозмутимо пояснил Норм, глядя на недовольных Ставроса и Бротигана. — Он имеет право тут быть. Ну и, я думаю, он просто должен. Да?

Не дожидаясь ответа, он встал, уступив свое место Мари Люссак. Брюсу стула не хватило, и ему пришлось довольствоваться простенком возле двери. Ставрос взглядом приказал Бротигану начинать.

— Миз… Эстергази, вы в курсе, почему вас сюда пригласили?

— Да, разумеется. Я знаю о трагической гибели миз Монти и понимаю, что вы обязаны допросить весь ее ближний круг.

Староста едва заметно поморщился, сигнализируя своим: Мари, в отличие от прочих — одного Норма исключить! — не выглядела ни растерянной, ни смятенной. И виноватой, к слову, тоже. Да и в чем бы ее винить? На глазах у старушки разбила стекло шкафчика, сняла со стены топор, замахнулась и снесла той полчерепа?

— Вам есть что сказать по этому делу?

— Совершенно нечего, кроме того, что я скорблю вместе с вами.

— Вы были в дружеских отношениях с покойной?

— Я на нее работала и многому у нее научилась.

Предельно честно, и ни добавить, ни убавить.

— Чем этот рабочий день отличался от прочих, миз Эстергази, припомните…

Мари чуть заметно пожала плечами.

— Мы закончили на полчаса раньше. Я перевела записи с диктофона на архивный инфочип, и ученая дама отпустила меня, а сама осталась еще поработать с кристаллами с двойным лучепреломлением, про которые она сказала, что они якобы живые. Для административной работы ей нужен секретарь, а научная идет лучше, когда никто не смотрит через плечо. Так она сказала.

— Архивный инфочип? — Ставрос посмотрел на Бротигана, и тот чуть заметно покачал головой.

— Мы его не нашли. Вы, миз, его, случаем, не прихватили?

Мари ответила, приподняв бровь, — и только.

— В вашей комнате гора закрытых паролями инфочипов. Что может храниться на них, кроме несанкционированных копий научного архива колонии Авалон?

В этот момент Рубену отчаянно захотелось напомнить сыну про приоткрытый рот.

— Что дало вам основания для обыска моей комнаты?

— Ничего вашего, девушка, на территории колонии нет. Отправившись в нашу экспедицию, вы подписались насчет исполнения наших законов.

— Я знаю законы Новой Надежды. Для вмешательства в частное пространство гражданина государству необходимы веские основания. Или на Авалоне уже свои законы?

— Вы не гражданка Новой Надежды.

— Я замужем за гражданином, это уравнивает меня в правах. Административное действие, проведенное с нарушением процедуры, незаконно без каких-либо дополнительных причин.

Бротиган медленно и хищно улыбнулся, словно имел на руках флэш-рояль.

— Ваша девичья фамилия — Люссак? Вы дочь высокопоставленного функционера Федерации Земель Обетованных?

— Совершенно верно, я этого не скрываю. Двое из присутствующих здесь людей могут подтвердить мою личность.

— Свидетельство мужа не может… — нерешительно начала Эдера.

— …и еще мое, — добавил Норм. — Я давно знаком с этой юной дамой и могу засвидетельствовать ее личность.

— Вы ведь ее, — Бротиган сверился с декой, — шесть лет не видели?

— Сверьте мою генетическую пробу.

Ставрос молчал, было совершенно очевидно, что он в курсе, к чему клонит СБ.

— Вы заключили брак с присутствующим здесь Брюсом Эстергази за восемь дней до отправления экспедиции, не так ли?

— Это противозаконно?

— Это вызвало бы подозрения в любом случае, однако с учетом текущих обстоятельств — да, совершенный вами гражданский акт абсолютно противозаконен и недействителен. Дело в том, что по сведениям, запрошенным нами из метрополии, Мари Люссак в настоящий момент проходит на Далиле курс психологической реабилитации. Пьет минеральную водичку, любуется закатами и слушает медитативную музыку. Миз Люссак никогда не покидала сферы безопасности, организованной ее отцом. Ваш брак не существует, миз шебианский клон.

— А если я скажу, что это там клон сидит?

— А если я не поверю?

— Брюс Эстергази сам предложил мне принять участие в экспедиции на Авалон.

— Но согласитесь, навести его на эту мысль было нетрудно. Про троянского коня давно читали?

Мари обернулась на Брюса и встретила взгляд человека, которого только что пырнули в печень. Одна секунда, в течение которой можно было или сказать что-то, или промолчать, а после она отвернулась и глядела только перед собой.

— У вас нет