"Фантастика 2026-160". Компиляция. Книги 1-28 - Вахтанг Глурджидзе

— словно кто-то разлил чëрные чернила по камню. Свечи по углам не загорелись огнём. Они просто погасли, и, вместо пламени, из фитилей поднялись тонкие струйки абсолютной черноты, которые закрутились спиралями вверх, сплетаясь в купол над головами.

— Повторяй точно, — тихо, но жестко сказал Чернов. — Я, Максим Евгеньевич Ожогов, отдаю свою силу под руку учителя…

— Я, Максим Евгеньевич Ожогов… — голос парнишки дрогнул, но он повторил слово в слово, — … отдаю свою силу под руку учителя…

В этот миг из груди Чернова вырвалась тонкая чёрная нить — не дым, не туман, а живая, пульсирующая тьма, будто кусок самой ночи выдернули из его тела. Нить метнулась через центр пентаграммы и вонзилась Максу прямо в солнечное сплетение. Мальчишка дернулся, глаза расширились, но не закричал — только резко втянул воздух сквозь зубы.

— … и принимаю его волю, как свою, до тех пор, пока связь не будет разорвана по праву или смерти…

Макс повторил, уже хрипловато. Чёрная нить начала светиться изнутри тëмно-фиолетовым. Воздух вокруг парня искривился, будто кто-то сжал пространство в кулаке: углы комнаты слегка поплыли, свечи на миг показались дальше. Миг — и всë резко вернулось на место.

Чернов продолжал, голос стал ниже, почти рычащим:

— Клянусь не причинять вреда учителю, ни делом, ни помыслом, ни намерением.

Макс повторил. В этот момент вторая нить — уже светлая, почти серебристая, вырвалась из груди мальчишки и ударила Чернова в грудь. Маг даже не дрогнул, только крепче сжал кулаки. На мгновение он почувствовал, как в его собственный бездонный колодец тьмы влилась струя живого, горячего света — чужая, незнакомая, непривычная.

Пентаграмма под ними вспыхнула полностью. Чёрные линии превратились в глубокие трещины, из которых сочился не свет и не тьма, а пустота — абсолютное ничто, в котором одновременно горели две точки: одна чёрная, как могила, вторая — серебристая.

Последние слова Чернов произнёс почти шёпотом, но они прозвучали так, будто их услышала сама тьма:

— Да будет так. Отныне связаны. Учитель и ученик.

Макс открыл рот, чтобы повторить… и не смог. Голос сорвался. Вместо слов из его горла вырвался только тихий, дрожащий выдох, а глаза на секунду стали абсолютно чëрными — зрачки поглотили радужку. Выдох, вдох и глаза вернули обычный цвет.

Пентаграмма погасла. Свечи снова загорелись обычным огнём. Тьма ушла, оставив после себя только легкий запах озона и раскаленного металла.

Чернов медленно выдохнул. На его лице, впервые за весь ритуал, мелькнуло что-то похожее на облегчение.

* * *

Нет, мне не доводилось брать учеников.

Я знал ритуал, в общих чертах, и понимал его написание. Однако, когда свечи по углам пентаграммы не просто загорелись, а полыхнули так, что мы едва успели договорить клятву ученика и учителя, я впервые задумался.

Задумался о том, что у Макса есть врождëнная предрасположенность к стихии огня.

Нет, не могу сказать, что это было неожиданно, но настолько сильного эффекта я не ожидал.

Далее…

Далее пару дней мы провели в тишине. Я про нас с Кузьмой. Я восстанавливался после ритуала и привыкал к своей силе, углубившись в медитации. Если Макс, как ученик, ничего толком не почувствовал, то мне эта связь доставляла изрядный дискомфорт.

Это словно…

Словно у тебя внезапно вырос хвост. Вроде бы ничего странного, да и особо не мешает, но что с ним делать и как дальше жить с новой частью тела — непонятно.

Для этого пришлось погружаться в себя и рассматривать свою магическую основу, получившую дополнительный канал. Причем не простой и довольно… Странный?

Бог с ним, с каналом. Я быстро оклемался и привык к нему. Дольше разворачивал потоки и учился им пользоваться, отправляя силу и получая от Макса.

Ученическая сила, к слову, была довольно необычной. Нет, я не чувствовал от неë запаха или привкуса. Она была… Никакой. Вроде как вода. Спокойно разбавляла мою тьму, но своего ничего не привносила.

Макс же, тем временем, был отдан на откуп Мойше.

Тот, как истинный представитель своего народа, поначалу пытался учить мальчишку рунам по словарю. Однако, быстро поняв его характер, пошëл другим путем.

Просветление в голове моего старого друга произошло из-за того, что Макс с маниакальной настойчивостью принялся повторять комплекс «спички» везде, где только можно, что чуть не стало причиной пожара в мастерской.

А всë из-за того, что Макс достал Мойшу со своими «спичками». Тот ему рассказал и показал как воплотить его задумку простейшим способом, с минимум затрат… Ну, как минимумом. Объем силы, для активации рун без краски, исключительно на голой силе — разительно отличается от обычного. Однако, Макса это не смущало. И это привело к определенным последствиям.

В итоге, Мойша пошел путëм, что не раз видел в армии, за время своей службы интендантом.

Он начал отдавать ему поломанные безделушки, вроде печного амулета от искр из печи или колодезной приманки, что собирала на себя всю заразу из воды, делая еë максимально чистой.

Макс спокойно переписывал руны, находил их в словаре и отчитывался о прочтении Мойше. Мойша же, объяснял принцип и основы построения артефакта, попутно объясняя как нужно такой артефакт изготавливать.

Да, идея была моя, но воплощение — полностью Мойши.

На третий день, я уже пришел в себя и решил, что пора выдвигаться.

* * *

Тëмный маг сидел посреди небольшой комнаты, в позе лотоса. Глаза прикрыты, дыхание размеренное и поверхностное.

В полной тишине, он открыл глаза и уставился на Мойшу, что сидел перед ним.

— С добрым утром? — с усмешкой произнес он и глянул на три кровати, что стояли чуть в стороне. — Справился?

— А ты сомневался, — Константин с кряхтением выпрямил ноги, сморщился и с трудом поднялся. — Это был ученический ритуал, а не рабский.

— Допустим, — хмыкнул Мойша. — Однако, связь — это связь. Как она, кстати? Не надумывай только, я про учеников не слышал уже лет десять.

— Непривычно, — задумчиво произнес маг, принявшись разминать затëкшие руки и ноги. — У него сила… Странная. Он пуст, а сила у него вообще без привкуса. Я бы назвал еë… Растворитель? Вода? Без вкуса и запаха. Лëгкий фиолетовый оттенок, не более того.

— Фиолетовый? — уточнил Мойша.

— Да. Есть мысли?

— Ну, если брать резонансные системы, то фиолетовый цвет я видел только когда пытался запереть призрака в бриллиант, — неуверенно произнес артефактор-торговец и, заметив как нахмурился друг, тут же добавил: — Это было