Этногенез-1 - Юрий Бурносов

— Синьор! Я не могу вас оставить! Батюшка очень рассердится, когда…

— Я твой мастер, — перебил его Аретти, — и ты обязан меня слушаться! Отправляйся домой.

— Синьор, — предпринял последнюю попытку Бруно. — На улице ночь, и наводнение началось…

— Значит, тебе надо поторопиться, — резко сказал Аретти. — За меня не беспокойся: доктор за мной присмотрит.

Бруно посмотрел на карлика. Тот переминался с ноги на ногу, птичий клюв маски резко поворачивался то в одну, то в другую сторону.

«Это лекарь, — повторил себе мальчишка, — он пришел, чтобы помочь»…

Не сказав ни слова, Бруно развернулся и сбежал по лестнице к двери.

— Он хороший мальчик, — сказал Аретти, когда шаги Бруно стихли внизу. — И он ничего не знает.

— Тем лучше для него, — скрипнул Коппелиус. — Многие знания — многие печали.

Карлик прошелся по комнате, заглядывая в каждое зеркало. Аретти следил за его перемещениями, крепко сжимая рукоять стилета.

— Чудненько, чудненько, — проговорил Коппелиус. — Замечательная работа! Вы мастер своего дела.

Он постучал набалдашником трости по резной раме. Аретти показалось, что по амальгаме пробежала рябь. Как от камня, брошенного в воду. Мастер замотал головой, прогоняя наваждение. Это просто задрожало пламя свечей…

Он присмотрелся к трости карлика: из гладкого черного дерева, блестящая, а внутри наверняка скрыт острый клинок. Но куда больше Аретти заинтересовал серебристый набалдашник. Он ожидал чего-то мрачного и зловещего, вроде ухмыляющегося черепа. Однако трость карлика украшала фигурка птицы, похожей на голубя.

— Да, — Коппелиус снова провел тростью по зеркалу. — Замечательная работа. Французам никогда не достичь такого совершенства!

На Мурано считалось неприличным даже упоминать французские зеркала — с тех самых пор, как пожиратели улиток выкрали секрет производства амальгамы.

— Французам?! — Аретти дернулся как от пощечины. — Их зеркала — фальшивка. Они думают, смогли украсть один секрет и теперь знают все! Ничего они не знают о настоящих зеркалах.

— Конечно, — кивнул Коппелиус. — Секреты. Куда же без них? Тайна, передающаяся от отца к сыну, от мастера к ученику… Что тут у нас?

Рукой в перчатке он дотронулся до зеркального стекла.

— Золото? Немного презренного металла в амальгаме, и отражение уже светится особым светом. А выглядит лучше, чем оригинал. Я угадал?

Мастер Аретти смотрел на многочисленные отражения карлика. Коппелиус ни мгновения не стоял на месте. Сновал по комнате, дергая головой, подобно птице, что украшала его трость. А следом за ним призрачным шлейфом скользили зазеркальные тени. Тени, слишком похожие на людей.

— Разумеется, угадал, — сказал карлик. — Золотая амальгама давно не тайна. Помнится, Челлини сделал такое зеркало для госпожи де Пуатье. А бедняжка поверила в то, что это и есть Зеркало Вечной Молодости. Смотрелась в него до самой смерти. Ха-ха-ха!

Коппелиус не рассмеялся, лишь отметил сам факт шутки. Оно и к лучшему — меньше всего Аретти хотелось бы слышать его скрипучий смех.

— Так вот чего ты ищешь, — сипло сказал мастер. — Тайну Зеркала Вечной Молодости? Ты ошибся дверью.

Коппелиус склонил голову.

— О! Не волнуйтесь, синьор, эту тайну я знаю. Чудесный трюк: спрятать настоящий секрет за фальшивым. Очень по-венециански.

— Нет никакого Зеркала Вечной Молодости, — сказал Аретти. — Это сказки.

— Сказки бывают разные. Некоторые из них глупые, другие забавные. Люди, падки на чудеса и магию. Я же больше склонен доверять фактам. Есть египетская амальгама и девственные зеркала. Зеркала, которые помнят первое отражение.

Аретти вздрогнул.

— Это тоже сказки… — начал мастер, но Коппелиус остановил его взмахом трости.

— Бросьте, синьор, — сказал карлик. — К чему упираться? Я же знаю, что вам известен секрет египетской амальгамы, и знаю, на что она способна.

— Кто? Поготти или Скоцци?

Никто больше не знал про египетскую амальгаму.

— Ах! — карлик всплеснул руками. — Это уже не важно.

Аретти вжался в кресло.

— Ты… Ты убил их!

Судя по тону ответа, карлик был до глубины души оскорблен подобными обвинениями:

— Что вы, синьор! Зачем так грубо? Я лишь сделал так, чтобы тайна осталась тайной. Вы же не хотите, чтобы кто-нибудь узнал секрет?

— Убил, — повторил мастер. — А теперь пришел за мной.

Аретти взмахнул рукой. Но он был слишком слаб, стилет упал в паре шагов от карлика. Коппелиус некоторое время смотрел на оружие. Клюв маски осуждающе покачивался из стороны в сторону.

— О-очень по-венециански, — протянул карлик, концом трости отодвигая кинжал. — Какое трогательное и жалкое коварство!

Аретти промолчал. Если бы у него были силы! Он бы мигом вышвырнул этого типа из окна. Коппелиус, он просто… Просто жалкий карлик! Он смешон в своей нелепой птичьей маске. Чтобы разделаться с ним, достаточно одного пинка.

Но сейчас Аретти мог лишь цепляться за подлокотники.

— Кстати, у меня есть для вас подарок, — сказал Коппелиус. — Ручаюсь, вы никогда не видели ничего подобного.

Из складок плаща карлик вытащил продолговатый предмет, обернутый черным бархатом.

— Это… — мастер попытался встать, но мышцы словно налились свинцом. — Это…

— Да, — кивнул карлик. — Девственное зеркало с египетской амальгамой. Зеркало, которое не видело отражений.

Аретти сглотнул.

— Ты… — мастер крепко зажмурился. — Ты не заставишь меня в него смотреться!

На секунду ему показалось, что внизу громко скрипнула дверь. Лишь потом он сообразил, что это был смех Коппелиуса.

— Заставлю? — сказал карлик. — Зачем? Отражение существует независимо от того, смотришь ты в зеркало или нет.

Аретти зажмурился сильнее. Его на мякине не проведешь… Карлик может говорить, что угодно, но скорее Венеция уйдет под воду, чем мастер раскроет глаза.

— Вы, синьоры, так давно хранили эту тайну, — продолжал говорить Коппелиус, — что сами ее забыли…

— Египетская амальгама высасывает душу, — шепотом сказал Аретти.

— Нет, нет, — скрипнул Коппелиус. — Зеркало только помнит и хранит. А чтобы забрать душу, есть другие средства. Больно не будет: еще никто не жаловался.

— Что?!

Все случилось так быстро, что Аретти не понял, что же произошло. Но чувство было такое, словно мастера с головой окунули в холодные воды Лагуны. Очень неприятное чувство.

Аретти открыл глаза. Он по-прежнему сидел в своем кресле, в окружении свечей и зеркал. Карлик Коппелиус даже не смотрел в его сторону. Мастер глянул на свое отражение: тощий старик с бледным лицом и темными кругами под глазами. Выглядел он кошмарно; физиономия, как у камбалы на рыбном лотке. Аретти вытер со лба крупные капли пота.

Отражение в зеркале не шелохнулось.

Мастер замер, а затем медленно поднял над головой руку. Человек в зеркалах, человек с его лицом и его телом, не пошевелил и пальцем. На его губах застыла идиотская улыбочка.

— Ты… — мастер почувствовал, что задыхается. — Что ты сделал с моим отражением?!

— Отражением? — Коппелиус издал короткий смешок.

А затем с