Фантастика 2025-168 - Сергей Леонидович Орлов

— Вашество, я тут вот что подумал… — продолжил Питерский. — Тело Андросова было в прозекторской. И мы с мастером Беловой с него глаз не спускали.

— Даже когда в прозекторскую зашла силовая группа? — уточнил я и открыл дверь машины.

— Ну, тогда нас сперва уложили лицом в бетон, — начал вспоминать слуга. — Вернее, когда мы услышали в коридоре крики и мат, мастер Белова сказала, чтобы мы сами легли на пол. Иначе будут бить. Аккуратно, но сильно.

Я усмехнулся. Алиса была прекрасно осведомлена о порядках зачистки помещений силовыми отрядами.

— И правда — бить они не стали. Почти. Только меня пнули для протокола. А когда узнали кто мы такие, то извинились и вывели нас к лекарям, — продолжил Фома. — Правда, мастер Белова распорядилась, чтобы тело взяли под особый контроль.

Я только кивнул и сел на переднее сиденье:

— И с этого момента, и до попадания тело в отдел жандармерии, случилось истинное чудо.

— А если поднять списки жандармов, которые принимали участие в подавлении бунта? — уточнил Фома, заводя двигатель.

— По протоколу бунт должен был подавлять спецотряд острожного ведомства, — ответил я. — Ну и элита армии, которую, скорее всего, подключил мой отец, чтобы адвоката Чехова не убили во время подавления. А острожное ведомство не подчиняется жандармерии напрямую. Так что получить такие списки у Шуйского, может быть, и получится, учитывая его положение, но далеко не сразу. И Дмитрию Васильевичу нужна будет очень веская причина, чтобы эти списки получить.

— Почему? — удивился Фома. — Почему не подчиняются?

— Чтобы у следственной группы не было возможности давления на задержанных, — ответил я.

— А, вот оно что! — протянул слуга. — И как? Помогает?

— Не совсем, — честно признался я. — Потому что…

— Друзья решают! — ответил за меня Питерский, и я кивнул, вспоминая первую встречу с Шуйским в остроге.

— Все так.

— Дела… — покачал головой Фома.

— Но начальники острожного ведомства часто меняются, поэтому долго союз между ними и жандармами не работает.

— Меняются? — не понял Фома.

— Такие бунты — далеко не единичное явление, — ответил я. — И после каждого в острог или каторгу наведывается проверка. По итогу которой начальник добровольно уходит в отставку. Потому что в результате проверки вдруг оказывается, что какая-то из банд, или все разом, пользовались послаблениями режима. А на место ушедшего ставят нового начальника. И все повторяется вновь.

— Дела, — покачал головой Фома. — И сейчас тоже сменят начальника?

— Почти наверняка. Потому что вдобавок к обычному погрому, в этот раз погибли жандармы, бежала часть обвиняемых, которых объявили в розыск. И наверняка случилось еще что-нибудь, тут уж и гадать не надо. А до этого во всех острогах и на каторгах Империи шла поножовщина между бандами, на которую закрывали глаза, но до поры. Теперь же это добавится к списку.

— Со стороны кажется, что все просто — сиди на печи и ешь куличи. А на деле сложная это работа — возглавлять остроги, — подытожил Фома.

— И тяжелая. Во всем острожном ведомстве так. Нужно уметь соблюдать баланс между бандами, и делать это осторожно. Чтобы не показаться слабым, и тебе не сели на шею. Нельзя отдавать предпочтение одной группировке и притеснять другую. Приходится идти навстречу в некоторых вопросах вроде прогулок на свежем воздухе или банных дней перед праздниками. Если наказывать за проступки, то так, чтобы не повадно было. Но при этом нельзя слишком крепко затянуть гайки, иначе случится бунт.

— Целая наука!

Я хотел было ответить, но в этот момент Фома свернул на парковку у острожных ворот.

— Прибыли, вашество! Давайте-ка транспорт тут оставим. А то еще обыск захотят учинить. Видите, у них и гвозди лежат перед воротами…

Присмотревшись, я убедился, что парень прав. Мы вышли из машины, и я вновь подумал, что стоило одеться теплее — ветер так и норовил забраться под пиджак.

Заметив нас, охрана у ворот сразу напряглась. Впрочем, вид у жандармов и без того был напуганный. Один из них бросился куда-то через двор, практически бегом, почему-то зажимая уши. Видимо, чтобы доложить о нашем прибытии. Вот только я не понял, отчего он решил не пользоваться телефоном. Офицеры проводили его настороженными взглядами.

— Чего это они? — уточнил у меня Питерский.

— Видимо, полагают, что некромант в остроге — к неудаче– ответил я.

— Не переживайте, вашество. Это они просто вас плохо знают, — поддержал меня Фома.

Мы подошли к воротам, и я вежливо произнес:

— Добрый день, мастера. Я консультант Фомы Ведовича Питерского, и мы прибыли…

— Спасибо, что прибыли, Павел Филиппович! Если кто и справится со всем этим ужасом, то только вы. Мы за вас будем Искупителю молиться, ежели вы все сделаете как надо, и все это прекратится…

Я лишь кивнул, решив, что подробности «ужаса» узнаю сам, без лишних подсказок.

Чуть поодаль я заметил бледного лекаря, он сам себе наливал воду на руки из бутылки и умывался. Над ним согнулся большой ангел-миньон, который резко обернулся в нашу сторону и оскалился серым ртом. Лекарь тотчас заозирался и, увидев меня, осенил себя священным знаком. Мне такое отношение показалось более привычным и даже чем-то успокоило. Вот как положено относиться к некроманту!

Через двор также бегом проследовал парень в форме и практически упал у самых ворот.

— Можно пропустить, — выдохнул он и закашлялся.

— Почему вы не позвонили, а послали гонца? — с удивлением осведомился Фома.

— В телефонной трубке ужасные помехи, — смущенно пояснил старший группы. — После того как в одной из смен молодой сотрудник услышал в динамике приказ от погибшего начальника смены расстрелять беглецов, мы решили не пользоваться телефонами.

— Хороши дела, — нахмурился я.

— Проходите, Павел Филиппович, — старший группы дал знак, чтобы меня пропустили.

— Благодарю, — ответил я и прошел на территорию.

И тут же едва сдержался, чтобы не зажать ладонями уши. Фома же попятился и замотал головой. Потому что от воя, зависшего на территории, стало не по себе даже мне. Здесь было очень много не упокоенных призраков, которые еще не до конца осознали, что уже мертвы. А значит, они вряд ли станут подчиняться некроманту. И теперь я понял, почему работа следственной группы продвигалась столь