Фантастика 2026-34 - Сергей Чернов

Мы прошли в низкую чёрную дверь, литую из какого-то металла. Спустились по гладким ступенькам. Я поскользнулась и уцепилась за его камзол. Но Румпель даже руки не подал. Низкий тёмный коридор, чьи своды смыкались прямо над его наклонённой головой. Факелы. Часовые. Угрюмые. Вальяжные.

– Куда мы идём?

Голос мой дрожал и рвался, но Румпель не стал оглядываться. Он всё шёл и шёл, и я старалась от него не отставать. Подвал под замком. Разветвляющиеся коридоры. Запах человеческой нечистоты, плесени и… крови? Румпель распахнул очередную дверь. Острый запах пота, мочи, крови и чего-то не менее мерзкого. Я вошла, зажмурилась от яркого света, заморгала, открыла глаза. Огонь в странном очаге – клетке, подвешенной к сводам на цепи. Грузный полуобнажённый мужчина, стоящий ко мне спиной, блестящей от пота. И… Я не сразу поняла, что это. Видела много раз, но в кино и мельком. Поняла, когда мужчина вытащил щипцами какую-то раскалённую добела железку.

Дыба.

Мать твою! Это дыба! А на ней – узник. Я заорала и бросилась обратно, но Румпель перехватил, прижал меня спиной к груди и прошипел на ухо:

– Заткнись. И смотри. Внимательно смотри. Потому что вот это – твоё будущее.

…

Из подвала Румпель вынес меня на руках – мои ноги не держали. Но, когда мы оказались в саду, он всё же выпустил меня. Повернул к себе, удерживая за плечи, безжалостно заглянул в лицо.

– Вижу, что впечатление у тебя сильное. Даже сильнее, чем я предполагал. Вот и запомни его, Майя. Навсегда запомни. В этом веке нет вашего слащавого гуманизма. Фигового листика, прикрывающего реалии жизни. Здесь всё открыто, просто и откровенно. За это и люблю вот этот мир. Здесь люди подлинные в своей мерзости. Не те няшки, которые искреннее убеждены в собственной пушистости, но смотрят фильмы, в которых герои орут, когда чудовища разрывают их на куски. Нет. Они честно приходят на казнь и с наслаждением смотрят, не скрывая от себя внутренней потребности. И это правильно.

Я молчала, плохо понимая его слова. Словно одеревенела, в голове метались странные обрывки мыслей. Про оловянные пуговицы на его камзоле. Про потерявшееся колечко. И…

– Румпель, ты из нашего мира, – прошептала я. – Кто ты? Откуда ты сюда пришёл? И как?

Разум отчаянно пытался забыть увиденное, хватаясь за любые посторонние вопросы. Румпель усмехнулся. Мне показалось, что он понимает, что со мной происходит.

– Ты всё верно понимаешь, Майя. Я из Первомира. И я способен вернуть тебя обратно. В твой дом. К твоей дочери. И тебе всего лишь нужно заключить со мной сделку.

Я задыхалась. Я больше не могла тут оставаться. Закрывала внутренние глаза, стараясь не видеть то, что продолжало видеться, не слышать нечеловеческий вой пытаемого.

– Что ты хочешь? – спросила слабым, едва слышным голосом.

Но Румпель услышал.

– Твою дочь.

– Нет…

– Я не причиню ей зла, – он снова мягко коснулся моих губ большим пальцем. – Ты можешь за неё не бояться, Майя. И она мне понадобится не сейчас. Ты сможешь вернуться и наслаждаться вашим общением… шестнадцать лет. Ты сможешь её даже подготовить…

– Нет! – закричала я, пятясь. – Никогда!

Он зло сузил глаза. Но потом хрипло рассмеялся:

– Я даю тебе три дня, чтобы ты подумала. Три дня, Майя.

– Это ничего не изменит. Я не отдам тебе свою дочь. Никогда. Лучше умру. Лучше…

– Умереть это слишком легко, девочка. Запомни: у тебя три дня. На третий день время в твоём мире возобновит ход. И твоя дочь умрёт от голода, захлебнувшись собственным плачем в твоей квартире.

Он резко отвернулся и зашагал прочь. Мои ноги подкосились, и я всё же упала.

Аня… Анечка…

Я не сомневалась, что Румпель сможет это сделать.

Вспомнила мою девочку. Её пушистые светлые волосики и маленькие карие глазки… Вскочила на ноги и бросилась в Запретную башню. У меня больше не было времени для плана госпожи Карабос. И оставался лишь один выход.

Я буквально слетела вниз по лестнице, промчалась мимо скелетов, ворвалась в пустую комнату. Подскочила к тёмному зеркалу и закричала:

– Илиана!

Но зеркало оставалось таким же тёмным, словно выключенный экран смартфона.

– Илиана! Я согласна!

Мне было не до стихов, и свергнутая королева, видимо, это почувствовала. Зеркало замерцало, и я увидела страшную женщину совсем рядом. Она стояла у самой зеркальной поверхности и жадно всматривалась в меня. Мне почему-то показалось, что сейчас облизнётся.

– Майя, – прошептала она хриплым от волнения голосом, – что произошло?

– Румпель…

Но я задыхалась, не в силах выговорить ни слова. Однако Илиана, видимо поняла. Рассмеялась низким, воркующим голосом.

– О-о! Да, этот может.

В её тоне восхищение мешалось с ненавистью и нежностью.

– Он – твой любовник? – внезапно выдохнула я.

– Бывший любовник. Да. Моя правая рука и верный соратник… Верный. Я слишком поздно поняла, насколько он верный. И кому.

– Это он тебя…

– Конечно. Не Анри же?

– А тела королев?

– Иллюзия? Да, тоже он. Юмор у него такой. Одно из них, кстати, было с моим лицом. Шутник.

Мне было плевать. Какая вообще разница?! Там Аня и… И всё же я не могла удержать вопросов. Почему-то было важно их задать.

– Кто он? Это правда, что когти и…

Королева рассмеялась бархатистым смехом.

– А это уже моя иллюзия. И да, Майя, моей силы хватило установить запрет. Сюда Румпель не может войти. Чтобы ни случилось.

– Расскажи, как мне потом из зеркала перейти в свой мир, – опомнилась я.

– Что он сделал такого, чтобы ты изменила решение? – полюбопытствовала она. – Я вижу, что ты полна решимости. Чем он тебя так напугал?

– Он правда может сделать так, что в моём мире время возобновит ход?

Илиана задумалась. А потом медленно произнесла:

– Не знаю. Я не знаю пределов его возможностей. Он не владел магией до нашей встречи. Хитрый, страстный, очень умный. Это подкупало. Это… Ах, тебе не понять. Когда твой любовник не только хорош в постели, но ещё и умён… М-м… Признаться, в какой-то момент я настолько потеряла голову, что даже научила его магии!

– А ей можно научиться? Разве это не дар?

– Можно. И да, это дар. Румпель был лишён его. Но, когда восстал Анри, когда началась