Фантастика 2026-34 - Сергей Чернов

гражданская война, и силы брата неожиданно ворвались в столицу, я поделилась магией с моим… союзником. Как же я была наивна и глупа! Верила, что он мне верен… И только здесь, в зеркальном мире, перебрав все факты – а времени у меня оказалось много, даже слишком много – поняла, что и сам побег, и восстание, и победы Анри – дело рук Румпеля. Ох, как же я его ненавидела! Со всей яростью… Но… потом поняла, что ещё больше стала ценить его безжалостный ум.

– Ну что ж… У тебя будет возможность восхититься им ещё глубже, – я резко оборвала её поток восторга. – Румпель сейчас у власти. Моими руками сверг Белоснежку. И не удивлюсь, если чьими-то – Анри.

Чёрные глаза блеснули радостью:

– О-о… Снова встретиться с главным врагом. Как это восхитительно! Но на этот раз я не поддамся его чарам! И мы ещё посмотрим кто кого…

Её аж трясло от предвкушения. Она протянула руку, положила ладонь на обратную поверхность зеркала.

– Твоя обидчица часто подглядывает за тобой в зеркало. Ты этого не видишь сейчас. Но в зеркальном мире увидишь сразу. Под любым предлогом уговори её дать тебе руку.

– Но как? Она же понимает и не захочет…

– Это твоё дело, – королева пожала плечами. – Как хочешь. Например, вечной молодостью. Её всегда волновала собственная внешность. Она даже была добра, пока была молода и красива. Я не знаю. И это не моё дело, не так ли?

Да, это было верно. Да и есть ли у меня другой вариант?

Наладить отношения с Белоснежкой. Да ещё и под чутким контролем Румпеля. Сделать для всех счастливый конец – на это нужно время. И не три дня, которые злодей мне предоставил. Вариант Румпеля, конечно, невозможен. Ну и… всё. Выбора у меня попросту нет.

Я должна вернуться в мой мир, к моему ребёнку. А проблемы этого мира – не мои проблемы. Мне жаль Кота. Мне жаль Белоснежку. Очень жаль! Они останутся в мире, где два великих злодея устроят междоусобную войну. Но… Я не могу им помочь. Просто не могу. Я должна спасти свою дочь.

– Ты всё ещё колеблешься? – насмешливо заметила Королева. – Может, обратишься к Румпелю? Он поможет.

Я вздрогнула. И вдруг внезапная мысль ошарашила меня.

– Илиана… Я правильно… этого же не может быть… Ты же не хочешь сказать, что Румпель – отец Бертрана?

Она приподняла брови и саркастически улыбнулась.

– Почему не может быть?

– Но… он же не рыжий!

Мой голос внезапно охрип.

– Кто сказал? – Илиана откровенно смеялась. – Человек, возраст которого не изменяется в десятках лет, разве не может, по-твоему, по собственному желанию изменить собственную масть?

– Но… Господи…

– Как же ты глупа! Ты думаешь, если бы Румпель не заступился за Эрта, то Анри оставил бы в живых моего сына?

Это прозвучало логично. Льдинки, кружившиеся в водовороте моего сознания, внезапно сомкнулись в слово «вечность».

– Ну? Долго ещё? – нетерпеливо окликнула меня королева. – Или ты передумала? Зачем тянешь время?

Действительно: зачем? Я выдохнула, подняла руку…

– Майя!

Его не может быть здесь… Не должно, не… Я застыла. Сердце бешено заколотилось. На миг. Но этого оказалось достаточно. Крепкие руки обхватили мои плечи, отдёрнув от зеркала.

Глава 19. Перехитрила

Я закрыла глаза и прислонилась затылком к его щеке.

– Майя, что она тебе сказала? Как? Или… Он?

– Бертран, – простонала я. – Пожалуйста! Зачем ты мне помешал…

– Вот-вот, – проворчала Илиана. – Дай девушке принять решение самостоятельно.

Но Кот развернул меня к себе, обнял одной рукой, а другой приподнял лицо за подбородок, встревоженно всматриваясь в глаза.

– Майя… Не верь им. Ни ему, ни ей.

– Ты не понимаешь. Он запустит время. И моя дочка умрёт.

– Кто?

– Румпель.

– Он лжёт.

– Он говорит правду, Эрт, – скучающе заметила Илиана. – Рум никогда не угрожает, если не может исполнить угрозу.

Бертран бросил на мать злой взгляд, затем снова посмотрел мне в глаза.

– Майя, – прошептал хрипло. – Дай мне немного времени. Я кое-что узнал. Когда Румпель обещал запустить время в твоём мире?

– Через три дня.

– Я не буду просить все три дня, понимаю, что тебе нельзя тянуть до последнего. Но, пожалуйста, дай мне хотя бы два.

– Не могу, – простонала я, чувствуя, как веки щиплет слезами. – А если я не доберусь вовремя? Я не знаю, сколько времени у меня займёт переход из зеркала в мой мир…

– Вот именно, – мрачно отозвалась королева.

Бертран коротко выдохнул.

– Хорошо. Дай мне время до заката. Пожалуйста. Ведь, если ты сейчас шагнёшь в Зазеркалье, то не факт, что выберешься оттуда вообще, а не останешься созерцать через зеркало, как умирает твоя дочь. Вот только оттуда я тебя уже не смогу достать. И помочь тебе ничем не смогу.

– Хорошо.

Я зарылась в его камзол лицом. Прижалась, словно брошенный котёнок. Бертран подхватил меня на руки.

– Мама, – сказал зло и резко, – если ты её обманешь…

– То что?

Ох, как мне не понравился яд в её голосе!

– Ты будешь удивлена, – угрюмо сообщил он, направляясь к двери.

– Запомни, сын: девок у тебя будет много, а мать – одна!

Кот остановился, обернулся и серьёзно взглянул на неё:

– Лучше никакой.

И вышел.

Я положила голову ему на плечо, не в силах удерживать слёзы. Не всхлипывала, не рыдала, просто слёзы катились и катились, а я слишком устала, чтобы их останавливать.

Бертран внёс меня в комнату. Положил на постель. Расшнуровал корсет, снял платье. Я безвольно поднимала руки, когда нужно. Затем стянул многочисленные нижние юбки, оставив лишь одну сорочку. Когда он успел освободить меня от украшений, я не поняла. Провёл по волосам, наклонился и поцеловал. Нежно. Не в губы, нет: сначала в один глаз, потом в другой. Лёг рядом, подтянул к себе, обнял и набросил на обоих одеяло.

– Что он тебе сказал? – спросил тихо. – Я никогда не видел тебя настолько… сломленной. Ну, кроме угрозы запустить время.

– Показал. Я видела, как пытают человека… Как ему ломают кости… Как рвут сухожилия. Как клеймят и… Много всего.

Бертран вздрогнул, прижал меня крепче.

– Ясно.