Его Дубейшество - Сергей Витальевич Карелин

— Подумал и ещё как, — сурово отвечал гоблинше. — Вы все выжаты, как лимоны на летней ярмарке. Вам нужен отдых, а не очередная вылазка. Это во-первых. А во-вторых, я собираюсь попасть в плен. А вы знаете, что делают солдаты, которым жить осталось от силы пару дней, с пленными красотками?

— Господин назвал нас красотками! — обратила внимание совсем не на то, что надо, Вероника.

— Короче, — отрезал я, отправляя новую партию артефактных патронов для револьвера в чёрное кольцо, — вы остаётесь здесь, приглядываете за Альфачиком и Гошей с Гошиком, не даёте Никону пойти за мной следом и всячески делаете вид, что пытаетесь атаковать Китежград. Василиса с мамой обрушивает метели с грозой, Лакросса закидывает копьями тех, кто пытается высунуться, и тому подобное. Враг должен поверить в наши действия, иначе всё насмарку пойдёт. Вы мне тут нужны, а не там.

— Мне больше нравилось, когда он был извращенцем и тираном. А сейчас просто тиран, — вздохнула Лиза, поглаживая густую пепельную косу.

Я до упора забил чёрное кольцо Агнес всякими боевыми полезностями и надел его на клык.

— Ну-ка, Агнес, помоги. Запихни под десну.

— Сейчас.

В руках зелёной полтарашки появились маленькие долото и молоточек, и ими она забила кольцо под десну. Было это весьма и весьма больно. И тянуло десну так, будто… Даже не знаю, как описать. Словно причиндалы в тиски сунули и потом показали голую красотку. Короче, пытка та ещё. Но так кольцо не найдут, а магию оно не излучает. Все остальные артефакты я снял. Даже браслет. Оставил только пояс.

— Я несколько часов потратил, чтобы всех убедить, что моя задумка — это единственный выход, — сказал я. Мне и правда пришлось нелегко с другими военачальниками. Всем хотелось, чтобы я повёл их в бой и одним своим присутствием переломил исход. Как именно это должно произойти, их не особенно волновало. — Не собираюсь тратить ещё несколько, чтобы убедить вас. Я иду один. Точка.

— Да поняли мы, поняли, — надула губки Василиса.

— Пошли, Алексей, — махнул Верещагину, и мы пошли вон из палатки.

— Оставь и нам немного врагов, — напутствовала напоследок Лакросса.

Мита увязалась за мной, как будто всё, мной сказанное, к ней не относилось. Пришлось схватить её за плечи и проникновенно сказать:

— В логово врага я тебя не возьму.

— Но ты всегда берёшь меня с собой! — надулась фиолетовая девушка, а в её глазах заблестела влага.

— Не в этот раз, — отпустил я её, развернул обратно к палатке и легонько шлёпнул по попке, подсказывая направление.

Затем догнал ожидавшего меня Алексея.

— Они поймут, что это для их же блага, Дубов, — сказал он.

— Давай ещё ты мне в душе покопайся, — огрызнулся я.

И без него тошно было.

В успехе я не сомневался. Кто боится — уже побеждён, как сказал какой-то древний мудрец. Просто тяжело было покидать мой «цветник», как выразился Маститов. Ещё и с Машей не успел повидаться. Она с группой дриад только прибыла в лагерь и сразу же принялась за дело. Они пытались хоть как-то помочь с нападениями Саранчи — задержать с помощью ядовитых деревьев, спор и тому подобного.

Окольными путями мы подошли к границе Китежграда. Точнее, к берегу озера, в центре которого стоял город. Снаружи его скрывал от взглядов почти чёрный в вечерних сумерках купол. Внутри него плясала дымка, напоминая цветные разводы от бензина или масла на воде.

С Алексеем залегли за срубленным снарядом деревом. Наша артиллерия пока молчала, а вот из города постреливали, но не по нам. Снаряды улетали далеко за наши спины.

— Я знаю, где стоят все посты и как обойти все укрепления, — шёпотом, будто тут нас могли услышать, заговорил Верещагин. Его белая маска сливалась со снегом, тихо падавшим с неба. — Правда, знание это далось мне дорогой ценой. Руку где-то там потерял. — Мотнул он пустым правым плечом.

Причём он реально её потерял. Не мог вспомнить, где так неудачно просочился, но чувствовал, где примерно искать свою верную подругу для одиноких вечеров.

— Ничего не одинокие у меня вечера! — огрызнулся Алексей.

Видимо, последнее я вслух сказал. Ой!

— В общем, примерно до центра смогу провести. Но что в центральном здании — не знаю. Даже я туда не могу просочиться. Какая-то мощная защита стоит на нём. Одного не пойму… ты же уничтожил свой защитный кристалл, но собрался в город. Взял у кого-то из девчонок?

— Мне он и не нужен. Веди.

Крадучись добрались до самого края купола. Оставалось протянуть руку и коснуться его, но, честно говоря, делать этого совсем не хотелось. Веяло от этой магии чем-то очень нехорошим и смертоносным. А ведь люди до этого взяли и пошли целой толпой. И все погибли, превратившись в пепел.

Благодаря упоминанию пепла, я понял, что здесь не обошлось без магии цесаревича. Поэтому ещё на подходе стал прогонять по телу духовную энергию и думать о хорошем. Конкретно сейчас я думал о том, как по-разному женщины реагируют, когда я шлёпаю их по заднице. И это прекрасно.

— Я пойду первым, — шепнул Верещагин и растворился, скользнув серебристой жидкостью в снег. Только кристалл не растворился, а будто пополз следом.

— Чисто! Патруль только что прошёл, — вынырнул он через несколько секунд.

Глубоко вдохнув и усиленно думая о женских прелестях, вошёл внутрь. Барьер по ощущениям был похож на склизкую оболочку, какой могут покрываться стены в сыром подвале. А внутри на меня нахлынула чужеродная энергия. Энергия Саранчи. Но я был к этому готов и уже рефлекторно думал то об одной девушке, то о другой. Никогда бы не предположил, что подобные мысли могут спасти жизнь.

Внутри купол был невидим. Снаружи чёрный, а изнутри практически прозрачный. Тускло светило солнце в западном уголке неба, пуская последние лучи. Только всё было будто тёмной ретушью подёрнуто.

Озеро сковывал лёд. На льду — многочисленные укрепления. Ходили дозоры с фонариками, патрулировали границу купола. Сам город светился небольшим количеством огней, хотя был достаточно большим. Не в ширину, а в высоту. Вверх торчали шпили и башни, тонкие и толстые, некоторые имели причудливые формы и даже купола, покрытые золотом. Китежград был красив.