Расследования Марка де Сегюра.(Книги 1-26) - Лариса Куницына

— Значит, колдун, с которым сражался Иолэйнд, был не первым? — спросил Марк.

— Ещё недавно считалось, что он был последним в череде других, — ответил брат Жером. — Отвага святого Иолэйнда и благочестие графини де Понтье победили злодея и после этого всё успокоилось. К тому же по приказу графини благородного рыцаря похоронили именно здесь, чтоб его дух оберегал путников. А этот дом был построен для того, чтоб те, кто вошли в лес на ночь глядя, могли укрыться от любой опасности и дождаться утра.

— Вы сказали, считалось, что тот колдун был последним, — напомнил Марк.

— Да, ещё несколько лет назад здесь было спокойно и безопасно даже ночью, но потом снова стали происходить странные вещи. Здесь пропадают люди, по ночам некоторые видят большого чёрного то ли пса, то ли волка с белыми горящими глазами. Он нападает на людей и убивает скот на пастбищах. Вокруг дома по ночам бродят призраки и заглядывают в окна. А на кладбище видели женщину с распущенными волосами, которая собирала туман и плела из него сети. Говорят, что это новая ведьма, которая того и гляди снова начнёт насылать на людей проклятия.

— Её узнали? — спросил Марк, но старик неопределённо пожал плечами.

— Говорят всякое. Что там можно разглядеть в темноте и тумане между могилами? Я не хочу повторять чужие рассказы, поскольку не уверен в их достоверности. Одно могу сказать точно: теперь в тёмное время в этом лесу осталось лишь одно безопасное место — это наш дом.

На какое-то время воцарилась тишина, которую нарушал лишь потрескивающий в очаге огонь, а потом где-то совсем недалеко раздался леденящий душу вой, и Фонтейн снова схватился за кувшин.

— Сегодня он подошёл совсем близко, — задумчиво пробормотал брат Жером.

— И вы не боитесь оставаться здесь? — спросил его Марк, невольно прислушиваясь к этому тоскливому протяжному звуку.

— Боюсь, — не стал спорить старик. — Но всё же верю, что нахожусь под защитой нашего святого. До сих пор ни призрак, ни чёрный пёс, ни ведьма не смогли проникнуть сюда ночью. Это даёт мне силы продолжать своё служение.

— А что это за чётки, которыми вы прогнали призрака? — оживился Фонтейн. — Вы же просто сунули их ему под нос, и он исчез!

— Это обычные чётки из тисового дерева, — с улыбкой пояснил канонник. — Призрак сбежал не от них, а от образа святого Иолэйнда.

Он достал свои чётки и показал маленький медный образок, прикрепленный на колечко между деревянными бусинами.

— А можно и мне такой? — спросил Фонтейн.

— Конечно! Я уже подарил такой образок вашему юному другу, а теперь подарю вам. Мы дарим их всем, кто ночует под нашим кровом.

И, поднявшись, старик удалился, чтоб через пару минут вернуться со своей коробочкой. Достав из неё два медных образка, он протянул их друзьям. Фонтейн тут же сунул свой в кошелёк, а Марк прикрепил на кольцо с ключами рядом с красивым алкорским брелоком в виде грифона.

— Хоть этот образок и может дать вам некоторую защиту от тёмных сил, вам лучше остаться на ночь здесь, — добавил старик.

Однако друзьям и самим не хотелось выходить на улицу. Этот жуткий вой неведомого зверя и мелькающие в окнах бледные тени наводили на них ужас. Иногда за стенами слышалась какая-то возня и странные хрипы и рычание, а порой из дымохода слышался тихий издевательский смех, от которого всем становилось не по себе.

Чтоб скоротать время до ночи, они устроились в зале играть в карты, и всё равно невольно прислушивались к странным звукам, окружавшим дом, и бросали тревожные взгляды на окна. Вечером Фонтейн, забыв об условностях, напросился ночевать к Марку в комнату, и тот не стал возражать. Во время военных походов им уже приходилось ночевать в одной палатке и даже спать под одним плащом, а обстоятельства, в которых они очутились на этот раз, казались им не менее опасными, чем война.

Ночью Марку приснилось, что дверь их комнаты отворилась, и в неё вошёл чёрный горбатый зверь, похожий на волка. Его глаза были белыми и светились в темноте, а длинные клыки злобно скалились. Он приготовился к прыжку, и Марк проснулся, а после услышал рядом испуганное бормотание Фонтейна. Он толкнул его локтем и тот замолчал, накинув на голову одеяло.

Следующее утро было ещё более тёмным. Спустившись в зал, Марк невольно прислушивался, но на сей раз на улице было тихо. Когда Жерар принёс им завтрак, Фонтейн спросил его, где брат Жером, и служка сообщил, что тот ушёл в часовню, чтоб зажечь свечи и помолиться.

— Неужели ему не страшно выходить на улицу в такую темень? — невольно передёрнул плечами Фонтейн.

Поев, он отодвинул на край стола посуду и снова достал карты. Марку уже надоело играть, но заняться больше было нечем, потому он не стал возражать. Брат Жером вернулся к обеду и сообщил, что прочитал перед алтарём молитвы, дабы святой Иолэйнд отогнал от его дома расшалившихся духов, и друзья вынуждены были признать, что эти молитвы были услышаны, потому что за стенами в этот раз действительно было тихо.

К ночи на улице стало светлее, и синие сумерки предвещали долгожданное светлое утро. Марк присел к окну, вглядываясь в чёрные неясные тени, медленно скользившие в тишине, но слышен был только шум ветра в кронах деревьев и крики ночной птицы. А потом он явственно увидел метнувшуюся через двор белёсую длинную тень и спустя минуту в дверь кто-то яростно заколотил.

— Не открывайте! — закричал Фонтейн, увидев, как брат Жером направился к двери.

— Но если там путник… — растерялся тот.

— Какой путник доберётся сюда через этот проклятый лес? — взревел Фонтейн. — Это наверняка какой-нибудь злобный дух или демон!

Дверь продолжала содрогаться от сильных ударов, а потом из-за неё донёсся голос:

— Эй вы! Я же вижу, что вы там! Открывайте, я с ног валюсь от усталости! К тому же у меня важные новости!

— Это Хуан! — вскочил Марк.

— Это демон! — возразил Фонтейн. — Демон сожрал его и принял его облик, чтоб проникнуть сюда и сожрать нас!

— По-моему, твоя кормилица в детстве явно перестаралась, рассказывая тебе страшные сказки, — проворчал Марк и, подойдя к двери, отодвинул засов и распахнул её.

Из темноты на него взглянули два золотистых огонька, а потом в зал шагнул Джин Хо и, осмотревшись, закрыл за собой дверь. Он был бледен, вокруг его зелёных глаз появились тени. К тому же его красивый бархатный костюм был испачкан грязью, к которой налипли сухие