"Фантастика 2025-27". Компиляция. Книги 1-25 - Андрей Соболев

не думать. Меня б за него убили. Центр столицы, до Кремля рукой подать! Как сообщил Горецкий, дом принадлежал придворному генералу, который скончался, не оставив наследников. Выморочное имущество перешло в казну, откуда его и пожаловали попаданцу. И вот зачем такая громадина одному? Да и содержать дорого, жалованья не хватит.

— Не беспокойтесь, Валериан Витольдович! — улыбнулся Горецкий когда я поделился сомнениями. — Лейб-хирургу помимо жалованья полагаются квартирные и прочие выплаты. Государыня знает, что вы не богаты и отдала соответствующее распоряжение министру двора. Я отвезу вас к казначею, который выдаст потребную сумму. Денег хватит. Если, конечно, не тратить их на певичек или актрис.

Он лукаво посмотрел на меня.

— Окститесь, Афанасий Петрович! — отмахнулся я. — Какие певички? Да меня за них закопают!

— Ее императорское высочество не простит, — согласился Горецкий.

Знает? А чему удивляться? Об отношениях цесаревны и новоиспеченного лейб-хирурга не знают разве что крысы в подвалах Кремля. Хотя и за них не поручусь.

— Неплохо бы перекусить, — заметил Горецкий. — Я проголодался. А вы, Валериан Витольдович?

— Слона бы съел! Есть тут неподалеку приличный ресторан?

— Найдем, — заверил Горецкий.

— Я угощаю.

— Позвольте вам этого не позволить. Плачу я. Считаю своим долгом.

— Вы мне ничего не должны.

— Ошибаетесь. За излечение ее императорского высочества пожалован в тайные советники[199] и поместьем в курских землях. Если б не вы, меня бы ждала отставка и забвение. Понимаете?

Я кивнул. Сурово тут у них.

— Долги я привык платить. Обед — мелочь. Вы можете рассчитывать на меня и в других, более важных делах.

Похоже на предложение дружбы. Хотя почему бы и нет? Горецкий, похоже, нормальный человек, добро помнит. Понятно, что со мной ему дружить выгодно. Представители императорской фамилии тоже болеют, хороший врач пригодится. А если учесть, что новоиспеченный лейб-хирург может стать женихом Ольги…

— И вы на меня рассчитывайте, Афанасий Петрович!

— Благодарю! — он горячо пожал мне руку. — А сейчас — в ресторан?..

Я ожидал, что меня отвезут в «Яр» или «Славянский базар» — почему-то запомнились эти названия, но автомобиль остановился у здания, над входом в который красовалась вывеска «Селект». Странное название.

В гардеробе мы сдали шинели и шапки и прошли в зал ресторана. Горецкий выбрал столик в углу под пальмой в кадке. Любят здесь эти лопухи! Подлетевший официант подал нам кожаные папки с меню. Я раскрыл свою. Так, текст написан от руки красивым, каллиграфическим почерком и растиражирован на гектографе. Есть здесь такой множительный аппарат, в котором термобарабан с порошком заменяет желеобразная масса. На нее кладут написанный специальными чернилами оригинал, а затем по получившейся матрице откатывают копии. Называется это чудо техники по фамилии изобретателя Шапиро «шапирограф». Довольно компактный аппарат, между прочим, по размеру сопоставим с настольными ксероксами.

Чем нас будут кормить? «Консоме Принтаниер» (куриный суп с говяжьими фрикадельками и зеленью), «кокиль из судака» — это рыба, запеченная в форме раковины, «телячьи ножки в соусе тартар», «котлета дэ воляй по Киевски», «турнедо а-ля Крутон» (обжаренные говяжьи медальоны с гренками), «ноазет картофельный во фритюре»… А вот и салат оливье. К слову, дорогой — 60 копеек, консоме стоит вдвое дешевле. Ну, так не из вареной колбасы и консервированного горошка собран…

— Что выбрали, Валериан Витольдович? — поинтересовался Горецкий.

— Не знаю, Афанасий Петрович, не разбираюсь я в московской кухне. Случая не было — в первый раз в местном ресторане.

— Тогда позвольте мне. Консоме, турнедо, ноазет. Из напитков — римский пунш. Он на основе рома, который вы любите, насколько помню. Или хотите водки?

Я покрутил головой.

— На десерт закажем мороженое с гренадином.

Я кивнул. Горецкий продиктовал заказ застывшему у стола официанту, и тот умчался. Я еще раз пробежал взглядом по меню и отложил его в сторону. Вздохнул.

— Что загрустили? — поинтересовался Горецкий.

— Коллег по медсанбату вспомнил. Их так не накормят.

— Вы это заслужили, Валериан Витольдович! — Горецкий положил ладонь на мою руку. — И чин, и дом, и вкусные блюда. По заслугам и честь! Я прав?

Прав-то он прав, но на душе все равно погано…

* * *

— Разрешите, сэр?

— Приходите, Джеймс, присаживайтесь! Виски, сигару?

— Позвольте сначала доложить?

— Слушаю.

— У наследницы российского престола, похоже, появился жених.

— О чем вы? Она смертельно больна!

— Похоже, уже нет.

— Но вы сами уверяли меня, что белокровие неизлечимо. Или с диагнозом ошиблись?

— Нет, сэр. Его подтвердил консилиум из лучших врачей России. Сомневаться в их заключении не приходится. Я говорил по этому поводу с нашими светилами в Лондоне. Они в один голос заверили: никто в мире не сможет излечить белокровие. Но русским это как-то удалось.

— Сведения достоверные?

— Получены от агента в Кремлевском дворце. Он работает на нас не один год, и до сих пор не подводил. Я проверил его сообщение по другим источникам. Перемену в облике наследницы заметили после поездки в Минск осенью прошлого года. Она посвежела лицом, перестала недомогать, вернулась к обычному распорядку дня. Изменилось и настроение. Наследница стала шутить, петь в компании фрейлин. Смертельно больные люди так себя не ведут.

— Кто излечил ее?

— Я могу только предполагать. В декабре прошлого года лейб-медик Горецкий был повышен в чине и получил в подарок поместье. Мария III ими не разбрасывается. Непонятная щедрость.

— Горецкий излечил белокровие? Сумел то, что не по силам нашим светилам?

— Сомневаюсь, что он. Я располагаю сведениями о Горецком. Неплохой врач, но ничего выдающегося, более придворный, чем медик. Полагаю, что он нашел специалиста.

— И кто это?

— Точных сведений нет, но есть основание полагать, что он и есть будущий жених наследницы.

— Как его зовут?

— Валериан Довнар-Подляский.

— Поляк?

— Из окатоличенной белорусской шляхты. Аристократ, предки на польском троне сидели. Но род захирел. Продав полученное от покойных родителей имение, Довнар-Подляский отправился в Германию, где учился медицине в Мюнхене. С началом войны перебрался в Россию. Служил вольноопределяющимся в пехотном полку, затем перебрался в дивизионный лазарет, где получил чин зауряд-врача. Прославился, как хирург и храбрый офицер. При нападении на лазарет германских драгун воодушевил раненых и с их помощью отбил атаку. За этот подвиг удостоен ордена Святого Георгия. Сделал операцию тяжелораненому командующему фронтом, чем спас его от верной смерти, за что награжден орденом Святого Владимира. По неподтвержденным сведениям прооперировал главнокомандующего Русской императорской армией Алексеева, удалив ему простату неизвестным ранее способом. Несмотря на юный возраст — Довнар-Подляскому 24 года, хорошо известен в медицинских кругах. Его статьи о новых методах лечения публиковал русский журнал «Хирургический вестник». Наш «Ланцет» их перепечатал, сопроводив благожелательными комментариями известных британских хирургов. Осенью прошлого года указом русской императрицы