Мастер драгоценных артефактов - Александр Майерс

досталось Ворону три года назад. Барон — старик, у которого не осталось ни гвардии, ни денег на наёмников — сопротивлялся ровно одну ночь. Утром его нашли в спальне, мёртвого.

Сердце, говорят, не выдержало. Бывает.

С тех пор Ворон был здесь хозяином. Деревня работала на банду. Крестьяне пахали, сеяли, кормили. Бандиты не зверствовали сверх меры — Ворон был достаточно умён, чтобы не резать курицу, несущую яйца.

Некоторые из его парней даже семьи в деревне завели. Бабы, дети, хозяйство. Почти мирная жизнь.

Почти.

И вот это «почти» сейчас сильно напрягало.

Ворон барабанил пальцами по подлокотнику и смотрел на гостей. Двое. Пришли вчера, сидели в гостиной, как у себя дома. Бледные, тихие, в чёрных плащах.

Чернокнижники. Люди из организации, которая когда-то помогла Ворону встать на ноги. Артефакты подкинули, кое-какие услуги оказали. А теперь пришли за долгом.

Потребовали ни много, ни мало: триста трупов и сотню живых людей.

Сказали, что им нужно, и сразу ушли, оставив Ворона наедине с этой милой просьбой.

Он знал, что отказать нельзя. Был такой случай — один атаман из-за реки попробовал. На первый раз ему сказали: ну ладно, не судьба. На второй раз его нашли в собственном лагере. Вернее, то, что от него осталось. С тех пор желающих отказывать не находилось.

Ворон позвал своих командиров.

Первым явился Сивый — здоровый мужик с седой прядью в чёрной бороде. За ним — Клещ, жилистый и молчаливый. Третьим пришёл Дым — молодой, но толковый, с длиннющими серыми волосами.

— Значит так, — Ворон откинулся в кресле. — На дорогах теперь работаем жёстко. Кого грабим — не отпускаем. Либо в яму, либо в землю. Нужны люди. Много.

Командиры переглянулись, но промолчали. Приказ есть приказ.

— Сивый, берёшь свой отряд и двигаешь на запад. Там сидит банда Кривого, человек двадцать. Вырезать. Кто сдастся — вязать и тащить сюда.

— Понял.

— Клещ, ты на восток. Там ещё одна шайка, помельче. То же самое.

Клещ молча кивнул.

— А теперь Дым, — Ворон повернулся к молодому. — Ты берёшь свой отряд и отправляешься в лагерь Барса.

— Барса? — Дым поднял бровь.

— У них сейчас неприятности. Слышал, наверное. Часть людей перебили, часть дезертировала. Они там как цыплята без наседки. Половину завалишь, половина сама сдастся. Пообещай, что сохраните жизнь. А потом мы их продадим.

Дым усмехнулся и кивнул. Этот не задавал лишних вопросов. За это Ворон его и ценил.

Командиры разошлись. Ворон остался один.

Триста трупов и сотня живых. Деревню, конечно, можно было вырезать — хватило бы с запасом. Чернокнижники намекнули на такой вариант.

Но Ворон не был идиотом. Деревня — это стабильность. Еда, обслуга. Пока есть деревня, банда растёт и крепнет. Никто не голодает, никто из-за баб не дерётся, никто не тратит время на бытовуху. Вырезать её — всё равно что сжечь собственный дом, чтобы погреться.

Нет. На дорогах наберём. И с мелких банд соберём. И Барсовых людей подгребём. Должно хватить.

А чернокнижники получат своё. Что они там делают с трупами и живыми — Ворона не касалось. Не его дело. Его дело — выполнить и жить дальше.

Он встал с кресла, подошёл к окну и посмотрел на деревню внизу. Дым из труб, бабы у колодца, мужик тащит вязанку дров. Мирная картина.

Ворон собирался сделать всё, чтобы она такой и осталась. Даже если для этого придётся залить кровью все дороги в округе.

* * *

Десять человек. Моя элита.

Звучит гордо, выглядит — ну, так себе.

Я оглядел строй перед выходом. Все десятеро в хитиновых доспехах. Нагрудники, наплечники, поножи — всё из панцирей инсектоидов. Чёрно-бурые пластины, кое-где с зеленоватым отливом. Под ними — мягкая кожаная подкладка, которую сшил деревенский кожевник.

Бомжи бомжами, если так посмотреть. Хитин обработан неграмотно — не мной, а местными, которые понятия не имели, что с ним делать. Стыки местами подогнаны криво, нагрудники скрипели при каждом шаге.

Но эта броня всё же лучше, чем ничего. Значительно лучше.

Три мага-огнемётчика стояли отдельно. Яков, само собой, среди них. У каждого в руках — новый посох. Я их доработал: на навершии теперь красовался кожаный чехол, закрывающий камень. Чтобы не разбился, не треснул, не рванул от случайного удара.

Было бы обидно потерять огнемётчика из-за того, что он споткнулся о корень.

И за спиной у каждого торчали ещё три-четыре посоха. Запасные. Потому что камни в посохах имели свойство разряжаться, а подзарядить их в полевых условиях — задачка нетривиальная. Проще взять побольше.

Со стороны мы выглядели, наверное, диковато. Десять мужиков в жучиной броне, трое из которых увешаны палками, как ходячие заборы. Плюс я — в своей обычной одежде, с мечом на поясе и сумкой, набитой камнями.

Грозная армия графа Шахтинского выступает в поход. Враги, трепещите!

Мы вышли за пределы имения и двинулись по тропе. Когда усадьба окончательно скрылась за деревьями, я остановился.

— Сейчас кое-что произойдёт. Совершенно не обращаем ни на что внимания. Вы мои гвардейцы и должны хранить мои тайны. Ясно?

— Не переживайте, господин, — Ильдар, который шёл рядом в своём старом стальном нагруднике, пожал плечами. — Мы все знаем, благодаря кому живы и при деле. Что бы вы ни показали — останется между нами.

— Я нашёл в библиотеке одно интересное заклинание, — улыбнулся я.

Несколько гвардейцев переглянулись. Магия в этом мире — штука, к которой большинство относилось с опасливым скептицизмом. До Падения метеоритов она была слабой, вспомогательной, почти игрушечной дисциплиной.

После — стала другой. Сильнее, опаснее, но при этом совершенно неизученной. Молодая наука, в которой все — новички. Многие считали магию ненадёжной, непредсказуемой, а то и попросту опасной для самого мага.

Ну, они не совсем ошибались. Но конкретно в моём случае — ошибались сильно.

Я достал из сумки горсть чёрных турмалинов и активировал их.

Земля зашевелилась.

Из неглубокой ямы, прикрытой ветками, начали подниматься мертвецы. Один, второй, пятый, десятый… Пятнадцать трупов бандитов, которых я оставил здесь вчера. Грязные, с серой кожей и пустыми глазами.

Зомби встали и замерли, ожидая команды.

Я повернулся к своим.

— Страшно?

Ильдар посмотрел на мертвецов, потом на меня. Пожал плечами.

— Я в жизни насмотрелся на мёртвых, ваша милость. Парни тоже видели. Мертвец, который ходит — это непривычно, но не страшно.

— Могу ответить за себя, если позволите, — подал голос один из гвардейцев.

— Давай, отвечай.

— Страшно —