Стань светом в темном море. Том 3 - Softcoral

вы сами перепутали. Давайте сейчас вместе сходим и посмотрим! Она точно смотрела влево!» — Он вздохнул и закончил мрачно: — А он смотрит на меня и такой: «Если пьян, иди спать».

Чжэхи продолжал хихикать, а Чжихёк скривился, явно возмущенный до глубины души.

— Я все не унимался, и тут зам говорит фразу, которую я до сих пор помню: «Сам ляжешь спать или тебя вырубить?» Ну я и лег. Поспал пару часиков, просыпаюсь, а там уже и на смену пора. Эён меня пинками подняла: мол, работать иди. Ну я и пошел. Только во время следующего перерыва добрался до диализной на четвертом этаже… И что вы думаете? Картина смотрела направо. Ну что тут было делать? Не орать же на нее: почему ты теперь вправо смотришь? Так и пошел дальше работать.

Чжихёк почесал щеку и вполголоса пробормотал:

— А через неделю Лю Вэй умер. От удара током.

— О. Вот теперь становится интересно, — протянул Чжэхи, который еще секунду назад лежал со скучающим видом, и сел ровно.

ГЛАВА 225

ПРЕДЕЛ

Часть 5

Чжихёк посмотрел на Чжэхи так, словно хотел сказать: «Ты в своем уме?» — но промолчал. Голоса впереди стали заметно громче; похоже, вспыхнула ссора.

Чжихёк посмотрел в ту сторону, потом потер затылок и сказал:

— А еще через несколько дней Танака сломал все пальцы на левой руке. Чинил центральный лифт, и что-то пошло не так. Говорит, рука соскользнула, пальцы в щель угодили — и хрясь.

— А такие травмы часто случаются? — спросил я.

Чжихёк рассказывал о произошедшем слишком уж спокойно, а Чжэхи, который тоже инженер, и глазом не моргнул, вот я и решил уточнить. Может, для них это рядовые происшествия, а я просто не в теме? Но вообще звучало жутковато. Если у них каждый день кто-то умирает или ломает кости, я точно не смогу жить на такой станции.

Вместо Чжихёка ответил Чжэхи, не поворачивая головы:

— Ну, синяки, ссадины, мелкие царапины — это да, сплошь и рядом. Но чтобы кости ломать или током насмерть — не, это редкость.

Слава богу. Я только надеялся, что Танаке хотя бы удалось остаться в живых, в отличие от Лю Вэя, и спросил:

— А с господином Танакой все в порядке? Он жив-здоров?

— О, более чем. Правой рукой по клаве так долбил, что ух. Выложил на форуме целую простыню страниц на десять: мол, картина с той женщиной проклята, Лю Вэй уже сдох, а он чудом выжил. А спасло его, значит, то, что он как-то купил у храма возле дома какой-то оберег от несчастных случаев. И вот если бы не тот талисман, то он бы давно отъехал вслед за Лю Вэем. И так далее, и все в таком духе. В общем, именно Танака и стал зачинщиком оккультного срача. — Чжихёк вздохнул и добавил: — Самое поганое, что этот идиот взял и перечислил в посте всех, с кем бухал в ту ночь. А имя Лю Вэя еще и красным выделил.

Чжэхи тихо хихикнул.

— Вот уж где идиотизм: пить на станции официально запрещено, а этот Танака выложил все в Сеть. А имена красным писать — вообще дурная примета21, между прочим.

— И чем все закончилось? Проклятие сняли?

Чжихёк облизнул сухие губы и, нахмурившись, ответил:

— Ага. Патрик, этот сукин сын, устроил поджог. Посреди ночи заявился в больницу с факелом, принялся вопить, что надо уничтожить проклятие и сжечь к черту ту злополучную картину. В итоге сработали спринклеры. Весь четвертый этаж залило. Потом они с Джеком притащили картину на берег и спалили ее дотла. По пути еще пару рам угробили, сам Патрик ладони себе изодрал, Джек предплечье рассек. И после всего этот псих заявляет: мол, благодарите меня. Это я, говорит, вас всех от проклятия спас.

Я первым делом подумал: бедные больные, в чем они провинились? И вообще от этого рассказа стало жутковато. Представить только: среди ночи два мужика, в крови, с факелом, прут картину через всю станцию, чтобы сжечь. Это страшнее, чем картина с шевелящимися глазами. Увидел бы такое ночью по дороге в туалет, точно бы в обморок грохнулся.

— Значит, на этом история закончилось? — спросил я.

— Не-а. Пост Танаки затерялся — у нас на форуме и не такое пишут, уже никто внимания не обращает. А вот дебош Патрика видели и медики, и пациенты, и ребята из головного офиса. Поднялся грандиозный шум. В итоге его выходка дошла до ушей начальства, и в тот же день всех, кто пил с ним за компанию, вместе с их командирами вызвали на ковер.

Эм. Кажется, из одной тайной попойки все раздулось до нелепых масштабов.

— Наш тогдашний командир, Чо его звали, работать не любил, поэтому на разборки пришлось идти нам с замкомом. А перед тем как войти, он сказал: «Если сам не сознаешься, я тебя заставлю». Ну я и спел как соловей.

Чжэхи прыснул, я тоже не удержался:

— А остальные члены вашей команды что?

— Чжихён за меня даже помолилась. Остальные... — Чжихёк поморщился, — в основном угорали надо мной, больше и вспомнить нечего. — С выражением блаженного просветления на лице Чжихёк огляделся по сторонам и продолжил: — В общем, собрались мы в переговорке, все с такими рожами, будто дерьма наелись. Сцепились, как в гребаных «Покемонах». Один орет: «Это все потому, что ты пасть не закрыл!» Другой: «Левую руку сломал, а правой чего размахиваешь?» Третий: «Если у тебя зрение говно и ты перепутал лево-право, при чем тут мы!» — «Пара бутылок — и уже цирк!» — «Трусливые твари! Если вы такие ссыкливые, чего вообще живете?!» Короче, срач был знатный. Тут дверь открывается, заходит наш главный инженер с таким кислым лицом, что хоть в гроб ложись, и Патрик с ходу: надо, мол, сжечь к черту и остальные полотна: «Мужчина, смотрящий влево», «Старик, смотрящий вверх», «Ребенок, смотрящий вниз». Глаза у него бегали как у безумного. Казалось, он не только картины, он всю больницу подожжет.

Патрик с Джеком несли ахинею, что все надо уничтожить. Танака — рот на замке, сделал вид, что вообще не при делах. Дмитрий называл всех трусами и спрашивал, как вообще можно в такую фигню верить. Ну а мы с Мишелем из команды «Ма» твердили одно и то же: мы ни при чем, картину не жгли, ночью по больнице не шастали, и вообще отпустите нас уже из этого сраного зала.

Чжэхи со стоном потянулся и спросил:

— Ну и чем все закончилось?

— Ты вообще в курсе, сколько стоит картина размером с человеческий торс? Четыре тысячи баксов. В итоге Патрику и Джеку, которые ее спалили, эту цену из зарплаты вычли. А потом руководитель команды «Са» Ричард — тот еще гондон, — заявил, что мы упились вусмерть и у нас белая горячка была. В итоге нас погнали на принудительную психологическую беседу — по одному. И предупредили: если нас хоть раз еще поймают с выпивкой, вылетим со станции. Ну и вишенка на торте — каждому руководителю приказали «разобраться с подчиненными и обеспечить, чтобы больше такого не повторилось».

Чжихёк помотал головой, будто стряхивал головную боль. Цена за одну тайную попойку вышла слишком высокой. Даже до штатного психолога дело дошло.

— Вообще логично, — сказал я. — Могли решить, что это галлюцинации от спиртного.

— Ага. Ричард, когда услышал, как мы спорим, заявил: «Алкаши всегда такую чушь несут». Вот и отправил всех к мозгоправу. Тот только у Джека что-то там диагностировал. Его тут же депортировали. Сейчас думаю, Ричард, наверное, и так знал, что Джек припадочный, и специально все провернул, чтобы его из команды выкинуть.

— Э-э-э… а Патрик как? В себя пришел?

Чжихёк шикнул, прислушался к звукам