Стань светом в темном море. Том 3 - Softcoral

— Да куда там. Понакупил крестов — и на дверь вешал, и на шею, разгуливал в футболке с лицом Иисуса. Чуть кто его за плечо тронет, врежет так, что в больницу загремишь. Солью коридоры засыпал. Орал по ночам, что картины спустятся в общежитие и его прикончат и что все, кто тогда бухал, теперь прокляты и умрут. Короче, совсем съехал с катушек и в итоге уволился. А потом, похоже, его паранойя заразила остальных: другие западные ребята тоже начали писать, что, мол, давайте поснимаем картины по всей станции, а то работать невозможно.

— И что?

— Главный инженер дал добро. Как же, святые белые господа пожаловались, что им что-то мешает. Ну как тут не пойти навстречу? Помню, как Эён тогда бомбило.

— И что она сказала?

— «Когда мы жаловались, что нас в коридоре освистывают, всем было плевать. А тут, значит, картина на стене висит, и все, срочно снять!»

Точно подмечено. Эта картина, по сути, ничего не сделала. Просто… висела.

— После этого на нашем форуме начался оккультный бум. Кто-то вспомнил, что Камилла из Канады умеет раскладывать Таро, — теперь к ней с наличкой на сеансы ходят. Несколько японцев наладили бизнес: таскают с родины обереги и продают. Расходятся как горячие пирожки. Появились слухи, что Лю Вэй вообще был проклят еще наверху, когда плыл к нам через океан, вот его призраки и догнали. А еще была у нас до Санхёна в команде айтишница, Ли Соин. Так вот, она уговаривала меня сделать кут22: мол, если жизнь пошла под откос, то только обряд и спасет, — вздохнул Чжихёк с выражением вселенской усталости на лице.

— Значит, поэтому по всему Тэхандо больше нет ни одной картины с изображением человека.

— Ага. В один из своих выходных я потратил целый день на то, чтобы обойти все здания на острове, — ни одной картины с человеческим лицом не нашел, — подтвердил он.

То, как он это сказал, наводило на мысль, что он сам не на шутку напрягся, раз уж решил все лично проверить.

Чжэхи вдруг спросил:

— Тогда что же это было? Ты ошибся? Сам же говорил, что она смотрела налево.

— По словам психолога — семьдесят процентов таких случаев — это стресс. Ума не приложу, как они ставили диагнозы раньше, когда слова «стресс» еще не придумали. Объяснили мне так: мол, в замкнутом пространстве под давлением в условиях Подводной станции может начаться легкая гипоксия. А если добавить напряженную обстановку и алкоголь, то просто сносит крышу. Нарушается концентрация, сужается восприятие, появляются искажения.

Чжэхи тихонько хмыкнул:

— Ты в это веришь?

— Не-а. Но, знаешь… лучше уж я поверю, что у меня был сдвиг по фазе или что кто-то провернул трюк с картиной, а я не раскусил, чем в то, что у картины правда двигались глаза.

В этот момент те, кто был впереди, двинулись дальше. Чжихёк оборвал рассказ и махнул нам рукой: мол, идем. Мы снова зашагали по коридору. У входа в Хёнмудон виднелась какая-то скульптура — то ли змея, то ли черепаха, в темноте было не разобрать.

Чем больше я обдумывал рассказ Чжихёка, тем яснее становилось: самыми разумными в этой истории были те, кто в ту ночь просто спал или пошел заниматься чем-то другим.

Когда мы вошли в Хёнмудон, Чжихёк повернулся к нам и тихо сказал:

— Помните труп, который мы недавно видели?

— Да, конечно.

— Это был Мишель Лопес. Из инженерной группы «Ма».

ГЛАВА 226

ПРЕДЕЛ

Часть 6

Похоже, Чжихёк рассказал нам эту историю только потому, что увидел Мишеля и в голове всплыли старые события. Как только я понял, кого нашли, у меня на затылке волосы встали дыбом. Начало казаться, что кто-то идет сзади и вот-вот схватит меня из темноты. А вот непосредственный участник всей этой оккультной чертовщины оставался совершенно спокоен.

Чжэхи с любопытством спросил:

— Кстати, я ни разу не встречал на станции сотрудника по имени Танака. Он что, тоже погиб?

— Не знаю. — Чжихёк пожал плечами. — Он привозил странную ерунду из Японии, толкал ее тут, а потом однажды пропал. Спросил про него — сказали, уволился.

Повисла тишина.

Эй, Чжэхи. Вы же в одной команде. Почему ты не спрашиваешь у Чжихёка, как он держится? Не говоришь, что все будет в порядке? Он ведь только что наткнулся на труп коллеги. Человек, с которым он сидел за одним столом, теперь мертв. Мне одному страшно? Мне одному за него тревожно? Чертовы хладнокровные инженеры! Хотя бы раз проявите сочувствие, поддержите друг друга!

Я думал, что после всего, что случилось со мной на станции, страшилками меня уже не проймешь. Но оказалось — черта с два.

Не выдержав, я спросил:

— Вам не страшно, Чжихёк?

— Из-за той картины, что ли? У которой глаза двигались? Ну если кто-нибудь с пушкой из-за угла выскочит, тогда испугаюсь. А так — не страшно.

— Нет, я не об этом. Мы только что нашли тело Мишеля. Вы сами говорили: с теми, кто был тогда на пьянке, потом случались несчастья. Лю Вэй умер. Другие тоже пострадали. Вы не боитесь, что очередь дойдет до вас?

— Ну-у... не знаю.

Чжихёк ненадолго задумался, а потом, не оборачиваясь, тихо сказал:

— На прошлой неделе я читал книгу и порезал палец о край страницы. Наверное, тоже из-за проклятия картины. А когда за обедом прикусил щеку — тоже она виновата. Получается, каждый раз, когда со мной что-то случается, я должен думать, что все это из-за одной злополучной попойки. Жить, постоянно прокручивая это в голове... ну на фиг, мне такой подход не нравится.

Пожалуй, психика у Чжихёка куда крепче, чем я ожидал. И слава богу.

Чжэхи вдруг хлопнул его по спине — видимо, хотел напугать. Но, конечно, испугался не Чжихёк, а я — аж подпрыгнул. Сам Чжихёк лишь недовольно пробормотал что-то о том, что чуть не грохнулся.

В следующий миг он резко пригнулся и махнул рукой, показывая, чтобы мы последовали его примеру. Похоже, кто-то из тех инженеров, которые шли в сторону Хёнмудона, повернул голову в нашу сторону.

Прячась за наполовину разбитым автоматом со снеками, Чжихёк наклонился ко мне и тихо сказал:

— Это просто несчастные случаи. И все по собственной тупости. Удар током? Лезешь к проводке — обесточь зону. Но китайцам лень было согласовывать и рассылать уведомление об отключении, вот и результат. Пальцы прищемило? Решил, что лифты тут такие же, как на поверхности, — мол, если сунуть руку в проем, то дверцы снова откроются. А здесь герметизация, если закрылась — хрен откроешь.

Наверное, он был прав. Если подумать, то и смерть Мишеля вряд ли связана с проклятием. Чучжакдон ушел под воду, и Центральный квартал ушел под воду — скорее всего, Мишель просто захлебнулся. Банально, просто жутко.

Но на месте Чжихёка я бы, наверное, струхнул еще в ту ночь, когда Патрик устроил дебош в больнице. Купил бы розарий и надел на левое запястье, буддийские четки — на правое, засыпал бы в карманы горсть соли и горсть красной фасоли, распихал бы по внутренним карманам все виды амулетов, какие только бывают. Поставил бы мелодией звонка «Алмазную сутру», на будильник — какой-нибудь псалом, а по телевизору гонял бы исключительно развлекательные шоу. И это мне, убежденному атеисту, такие мысли в голову лезут.

Тук… тук… тук… тук… тук…

Буль… буль… буль… буль… буль…

Хлюп… скрип… хлюп…

Каждый раз, как вдалеке капала вода, я вздрагивал и оглядывался. Щиколотки обдавало ледяной водой, что объясняло, почему меня знобило, но каждый раз, когда по спине пробегал холодок, я невольно оборачивался. Ждал, что увижу что-то. Или кого-то.

Черт. Зачем