Фантастика 2026-76 - Константин Николаевич Буланов

2 года заметно вырос и количественный состав Люфтваффе. Во всяком случае, это точно касалось самолётов истребительной авиации, число которых, даже не смотря на понесённые в боях с поляками, французами, британцами потери, к июню 1941 года успело удвоиться по сравнению с 1 сентября 1939 года и достигло цифры в 2249 находящихся в строю боевых единиц. Вот и приходилось ставить на командование полками капитанов, так как даже майоров на всех было не напастись.

— На каком аэродроме базируется твой полк? — меж тем продолжил Павлов задавать вполне логичные и ожидаемые вопросы.

— Седльце, — уже не столь охотно, но всё же озвучил место расположения своей части Йозеф Феце. — Но вы и так должны были знать об этом, поскольку, нарушив границу, пролетели прямо над ним, господин генерал-фельдмаршал, — на свой манер обозначил немецкий пилот звание допрашивающего его высокопоставленного советского военачальника, не забыв при этом уколоть его этакой шпилькой, завязанной на незаконные действия экипажа советского самолёта и, соответственно, его пассажира. — Кстати, раз уж я уже представился, будет ли мне возможным узнать, с кем же я всё-таки имею честь общаться?

— Генерал армии Дмитрий Григорьевич Павлов, командующий Западным особым военным округом, — не счёл необходимым Павлов скрывать информацию о себе. При этом с удовольствием наблюдая, как округляются глаза допрашиваемого немца. Видать, тот прекрасно себе представлял, с кем именно свела его судьба. — И ты гауптман Феце сегодня покушался на мою жизнь! Не знаю, как в Германии, а в Советском Союзе за такое принято приговаривать к высшей мере наказания. Так что в лучшем случае тебе грозит расстрел, в худшем — повешение. Если, конечно, ты не согласишься пойти на полное сотрудничество с командованием советских вооружённых сил и не предоставишь достаточно ценную информацию, которая сможет стать твоим личным искуплением и спасением. — Высказав всё это немцу, он тут же перевёл свою речь на русский язык, чтобы она была внесена в ведущийся протокол допроса.

— Я офицер германской армии! Вы не имеете права судить меня! — вновь вскочил со своего места было присевший обратно на табурет командир немецкого истребительного полка. — Вы обязаны передать меня моему командованию!

— Зачем? Чтобы уже через два дня ты вновь начал стрелять по советским самолётам? — лишь вопросительно приподнял в ответ свою правую бровь командующий ЗОВО.

— Почему я должен буду начать стрелять по вашим самолётам через два дня? — сбитый с толку таким неожиданным переходом в их беседе, аж слегка помотал головой гауптман, видимо, решивший, что у него случились слуховые галлюцинации.

— А какое у нас это будет число? — совершенно проигнорировав вопрос, тут же задал встречный Павлов.

— 22 июня! — не задумываясь, выдал лётчик, совершенно не понимающий, к чему же именно клонит допрашивающий его советский генерал.

— То-то и оно! — совершенно непонятно для допрашиваемого бросил ему Дмитрий Григорьевич, после чего обратился уже к своему временному секретарю. — Значит так, Савченко, записывай. Задержанный капитан Йозеф Феце, прекрасно осознавая всю тяжесть содеянного — а именно обстрел и сбитие советского самолёта над советской территорией, изъявил желание пойти на сотрудничество с властями Советского Союза ради смягчения грядущего наказания. И первым делом в качестве передачи информации стратегической важности он сообщает, что располагает точными сведениями о начале боевых действий со стороны Германии в отношении СССР ранним утром 22 июня, то есть через два дня. — Специально подобрал он такие слова, которые в свою очередь произносил и немец, когда речь заходила о тех или иных числах. Всё же запомнить «цвай» — то есть два и «цвайундцвайзинг» — то есть двадцать два, тот же Савченко вполне себе мог. Пусть не понять, но запомнить! Запомнить и, заявись к нему кто в будущем с вопросами о ходе данного допроса, подтвердить кому угодно под присягой, что они произносились вслух именно немцем.

— Товарищ генерал армии, это же…! — не договорив, в удивлении уставился на «переводчика» советский лётчик.

— Спокойней, капитан! Не спугни! Видишь, немец сам колется, как берёзовая чушка в трескучий мороз! — буквально шикнул на того Дмитрий Григорьевич. И тут же вновь вернулся к ведению «допроса», а фактически к созданию для себя любимого такого документа, с которым и на приём к самому Сталину не стыдно было бы попроситься хоть сейчас. Чай не какой-нибудь там ефрейтор-перебежчик из онемеченных поляков к пограничникам сам вышел, а цельный командир истребительного полка разбился в небе над СССР, нечаянно столкнувшись с «Чайкой». Тут дезинформацией куда как меньше пахнет! Тут уже найдётся к чему возможно апеллировать при обращении к высшим должностным лицам страны! — Гауптман Феце, известно ли тебе, во сколько ожидается восход солнца 22-го числа?

— При чём тут это? — явно ничего не понимая в системе формирования задаваемых ему вопросов, нахмурился немецкий лётчик.

— Отвечай на поставленный вопрос!

— В районе Седльце где-то в 3:00 — 3:15 утра по берлинскому времени, — в недоумении пожал плечами Йозеф.

— Как и в районе всех остальных ваших приграничных аэродромов? Так? — чтобы наговорить вслух необходимый «объём» текста, принялся развивать данную тему генерал армии.

— Нет, не так, — вполне логично возразил гауптман, в глазах которого авторитет задающего подобный вопрос советского военачальника упал ещё ниже, нежели был прежде из-за неподобающего для такого человека внешнего вида. — Если мы говорим об одной широте, то чем севернее находится аэродром, тем раньше там начнёт светать. И, соответственно, чем южнее — тем позже. Летнее солнцестояние же! — словно дурачку, пояснил он прописные истины, которые по его личному мнению обязан был знать вообще любой офицер.

— Это значит, в районе Седльце начнёт проясняться где-то в районе 4:00 — 4:15 по московскому времени, а, к примеру, в Сувалках ещё раньше? — последовало уточнение со стороны генерала армии, на что тут же был получен утвердительный ответ. — Пиши дальше, Савченко! — повелительно ткнул в сторону капитана пальцем Павлов. — По словам гауптмана Йозефа Феце ему, как командиру авиаполка, вышестоящим командованием была поставлена задача подготовить все боевые машины к нанесению массированных бомбоштурмовых ударов по приграничным советским аэродромам, начиная с 3:00 — 3:15 утра по берлинскому или же с 4:00 — 4:15 утра по московскому времени. То есть, как только небо начнёт проясняться. Вылеты же с аэродромов находящихся севернее могут начаться ещё раньше, так как там и светает раньше.

Да, именно по этой причине