Фантастика 2026-76 - Константин Николаевич Буланов

в известной «обновлённому» Павлову истории война началась не раньше на час-другой и не позже. Просто германскому командованию на местах дали из Берлина карт-бланш действовать по обстоятельствам — в зависимости от местных условий.

И если немецкие самолёты первой волны взлетали со своих аэродромов ещё затемно, то спустя считанные минуты подходили они к намеченным целям уже при освещённом самыми первыми лучами солнца горизонте. А это как раз и попадало на 4 часа утра по часовому поясу Москвы. И в это же время открыла огонь немецкая артиллерия, поскольку уже стало возможным различить итоги воздействия её снарядов по заранее намеченным целям.

Просто в этой действительности всего этого пока ещё не произошло. Но уже вот-вот должно было случиться.

Так они и общались ещё с четверть часа. Дмитрий Григорьевич даже успел «перевести», что попавшийся им гауптман выступал лишь обычным исполнителем в деле о целенаправленной атаке на самолёт советского генерала, так как просто получил приказ сверху отрядить пару истребителей на охоту за одним конкретным «красным». Сам же он вылетел на это задание, чтобы и скуку развеять, и выслужиться перед командованием. Ведь майорские погоны сами по себе на плечи не лягут. Единственно, добавил при этом, что он имел полнейшее заверение по поводу ожидаемой реакции советских зенитчиков. Мол, специальные службы уже с гарантией позаботились о том, чтобы ни одна зенитка не выстрелила в сторону немецких самолётов ни в этот день, ни в день начала войны.

Много чего прочитал в своё время о подобных фактах пенсионер Григорьев, отчего и решил разобраться с вышеупомянутым преступным безобразием заранее. Плюс данным шагом он надеялся переключить побольше внимания чекистов с себя на Главное управление ПВО КА, где совершенно точно было не всё гладко.

Прерваться же им всем пришлось, когда в сопровождении изрядной свиты из куда более «солидных» краскомов обратно на аэродром примчался взмыленный лейтенант, ранее посланный за обувной обновкой для Дмитрия Григорьевича. Тут уже играть роль переводчика целому командующему округа становилось невместно, а потому его волевым решением дальнейший допрос сбитого немецкого лётчика решили перенести в Брестскую крепость.

Во всяком случае, таковой была официальная версия для всех малопричастных и вовсе непричастных, которым уж точно не полагалось участвовать в последующих событиях.

На деле же…

Пока все собирались по машинам, уже натянувший на себя новенькие яловые сапоги Павлов подозвал к себе одного из новоприбывших. А именно, старшего лейтенанта госбезопасности Голикова — начальника контрразведывательного отделения 3-го отдела штаба 4-й армии. Всё его руководство, как и большая часть прочего руководящего состава 4-й армии, исполняя приказ командующего округа о проведении учений, уже переместились на запасной командный пункт в районе Берёзы-Картузской — то есть за добрую сотню километров от Бреста, потому в крепости только он и остался на «контрразведывательном хозяйстве».

— Читай, товарищ старший лейтенант госбезопасности, — сунув тому в руки письменные итоги своей небольшой афёры, Павлов принялся нервно тарабанить пальцами по столу, усевшись на тот самый табурет, на котором прежде сидел немец. — Это предварительные показания, которые мне удалось вытащить из этого гауптмана до твоего прибытия, — пояснил он источник получения информации. И, дождавшись, когда тот пробежится глазами по тексту, уточнил, — Чуешь, чем пахнет?

— Чую! — поправив начавший давить воротник френча, коротко кивнул явно сильно изумлённый контрразведчик. — Война! — выдал он громким шёпотом, словно в прорубь прыгнул.

— Да нихрена ты не чуешь! — на удивление принялся шипеть на него в ответ, аж подавшийся вперёд Дмитрий Григорьевич. — Ты хоть понимаешь, что сделают немцы, прознай они о пленении нами этого Йозефа Феце, который на момент своего падения уже находился в курсе намеченного нападения?

— Они… — не зная, что ожидает от него услышать командующий округа, принялся бегать глазами по сторонам старший лейтенант ГБ, будто что-нибудь в округе могло подсказать ему правильный ответ.

— Могут напасть уже через час! — помог тому свернуть на путь правильных мыслей Павлов. — Или сдвинуть время нападения на 3−4–10–20 дней, так что мы опять окажемся слепцами перед их коварными планами!

— И… что вы предлагаете, товарищ генерал армии? — подумав считанные секунды, согласно кивнул Голиков, принявший измышления собеседника за вполне себе допустимую правду.

— Нам кровь из носа необходимо вернуть им этого гауптмана, — откровенно удивил своими следующими словами Дмитрий Григорьевич. И пока его не начали обвинять во всех тяжких, дополнил. — Но уже в таком виде, в котором он уж точно никому и никогда не сможет поведать о данных им показаниях! — похлопал он ладонью по исписанным листкам, которые прижал к столу изъятый у немца пистолет, показательно так выложенный генералом армии. Для умного намёк было более чем ясен.

— Я… не понимаю! — мгновенно сообразивший, что к чему ГБ-шник, предпринял было попытку соскочить, в чём, правда, успеха не добился.

Павлову требовался исполнитель, чтобы самому не оказаться замазанным реальной кровью, которую ему когда-нибудь впоследствии могли припомнить недоброжелатели да злопыхатели. И этого самого исполнителя он уже нашёл. Дело оставалось за малым — уговорить или же склонить того к единственному верному решению проблемы.

— Всё ты понимаешь! Просто строишь из себя здесь дурачка! Чистеньким хочешь остаться? А? Так хрен тебе, старлей! Пошёл работать в госбезопасность, так соответствуй своей профессии и не смей мне тут нюни распускать! — принялся морально давить на того командующий ЗОВО. Ему ведь требовалось не только сфабриковать «правильные» показания — что уже было осуществлено, но и обставить дело так, чтобы их источник замолчал навсегда, дабы тот не пошёл в отказ по всем пунктам и не стал тыкать пальцем в сторону всё совершенно извратившего «переводчика». Лишние подозрения в свой адрес попаданцу уж точно были не нужны. — Ты что, не понимаешь все тонкости момента? Да от нас с тобой сейчас зависят жизни сотен тысяч, а то и миллионов наших соотечественников! Миллионов! Ведь тот, кто предупреждён, тот вооружён! А мы, хвала всему, теперь предупреждены! Но немцы этого понять не должны ни в коем разе!

— Что вы предлагаете? — подумав с минуту-другую, взвесив все за и против, контрразведчик сделал вид, что решился пойти на осознанный и, чего уж там, действительно оправданный риск.

Он ведь и сам прекрасно понимал, что при ТАКИХ новых вводных было жизненно необходимо переступить через законы страны, чтобы сохранить эту самую страну. Но при этом присяга и служба в 3-ем отделе требовали от него такой дополнительной активности, которая уж точно