Фантастика 2026-76 - Константин Николаевич Буланов

мы с ведомым — младшим лейтенантом Черяпиным, и поднялись тут же в небо, — принялся кратко описывать свои действия этого дня Савченко. — Спустя где-то четверть часа смогли нагнать нарушителя — это оказался Ме-110, и начали своим маневрированием принуждать его к посадке. В ответ же с этого самолёта по нам открыл огонь хвостовой стрелок. У меня вон, пять пробоин в одном из крыльев насчитали, — махнул он рукой в сторону своего И-153. — Я же, попав под обстрел, открыл ответный огонь и первой же очередью повредил противнику оба двигателя, что стало понятно по тут же потянувшимся из них дымам. Тот сразу изменил направление полёта и потянул в сторону границы, явно намереваясь скрыться на своей территории, где, как я понимаю, в итоге и произошла наша встреча, — под конец скривился капитан, которому ну очень сильно хотелось бы забыть, как он, оказывается, в запале обстрелял самолёт командующего ЗОВО.

— Всё! Стоп! Дальше я всё видел сам, — предостерегающе поднял руку Дмитрий Григорьевич. — А теперь слушай внимательно меня и запоминай, как оно всё было на самом деле.

— На самом деле? — явно не поняв намёка, заметно нахмурился боевитый советский лётчик.

— Да! На самом деле! — что интонацией, что мимикой лица постарался надавить на своего собеседника Павлов. — Если ты, конечно, вместо награды от меня не желаешь получить направление к расстрельной стенке от товарищей чекистов.

— Слушаю вас внимательно, товарищ генерал армии! — мигом исправился пилот, приготовившись впитывать каждое слово, словно губка воду.

— Итак. Немецкий тяжелый истребитель Ме-110 незаконно пересёк границу и углубился на нашу территорию, где принялся преследовать очень похожий на него самолёт, но только выкрашенный в защитный зелёный цвет и с красными звёздами на фюзеляже. Как ты понимаешь, я сейчас говорю о своём Як-2, чего, впрочем, на тот момент времени ты знать никак не мог, — начал выстраивать удобную именно ему легенду генерал армии. — Так вот, настигнув нарушителя, вы, как ты только что и поведал, попытались манёвром принудить Ме-110 к посадке. Но в итоге лишь попали под обстрел его хвостового стрелка. А тем временем, пока вы пытались выполнить свой воинский долг, с сопредельной территории на огромной скорости прилетели два Ме-109, видимо, вызванных с борта первого обнаруженного вами самолёта. И эти два мессершмитта тут же, прямо на ваших глазах, атаковали советский двухмоторный самолёт, подбив тому оба двигателя. Пока всё понятно объясняю? Должная картина в голове складывается?

— Более чем! — аж вытянулся по стойке смирно ловящий каждое слово капитан, прекрасно понимающий, что здесь и сейчас его действительно выгораживают.

— Отлично! Так вот. Продолжим, — удовлетворённо кивнул головой Дмитрий Григорьевич. — Увидев атаку на советский самолёт, лично ты, капитан, выдал длинную неприцельную очередь в сторону первого нарушителя — понятное дело, исключительно для острастки, после чего, даже не удостоверившись в эффективности своей стрельбы, в итоге оказавшейся на удивление результатной, повёл своего ведомого на прикрытие атакованного немцами самолёта. И, проявляя истинный образец мужества, вы оба прикрыли тот корпусами своих «Чаек». А после манёвром попытались отогнать два одномоторных немецких истребителя в сторону, но лётчик одного из них допустил ошибку пилотирования, что привело к столкновению его машины с твоим ведомым. И пока ты завершал манёвр, да пытался рассмотреть, что произошло с этим твоим младшим лейтенантом, как его там, — пощёлкал пальцами Павлов.

— Черяпин. Младший лейтенант Василий Ермолаевич Черяпин, — пришёл на помощь «сказителю» очень благодарный «слушатель».

— Вот он! Точно! — вновь коротко кивнул Павлов. — Короче говоря, пока ты удостоверялся в его спасении, второй из оставшихся Ме-109 вновь прорвался к неизвестному тебе двухмоторному советскому самолёту и, открыв огонь, поджёг его левый двигатель. Что ты, как честный красный командир, спустить этому нахалу с рук, конечно же, никак не мог и сам атаковал того в ответ, — завершил он описание героических деяний своего собеседника. — Ты его, кстати, сбил или только подбил? А то финала вашего противостояния лично я не видел, а подобравшие меня бойцы сказали, что тот упал уже за границей.

— Да. Они всё верно сказали. Упал он уже на немецкой территории, — подтвердил версию пехотинцев непосредственный автор воздушной победы. — Я по нему два раза открывал огонь. В первый раз, судя по всему, лишь повредил двигатель, так как тот, оставляя за собой чадный шлейф, смог отвернуть в сторону границы, а уже второй раз с дистанции метров в пятьдесят дал по нему длинные очереди сразу из всех четырёх стволов. И, видимо, попал по пилоту, так как тот свою машину не покинул. Я специально наблюдал за ним до последнего, пока он не врезался в землю.

— Вот видишь, какой ты оказывается герой! Возможно даже будущий Герой Советского Союза! Если, конечно, при любых обстоятельствах и при любых вопросах будешь придерживаться озвученной мною версии событий! — заглянув прямо в глаза капитана, проникновенно произнёс генерал армии. — Ведь немцы что удумали? А? Прознали про маршрут моего инспекционного полёта вдоль границы, да и попытались устранить меня по чьему-то преступному наущению! Смекаешь, чем пахнет?

— С-смекаю! — вытаращив глаза, тут же закивал головой Савченко, поскольку в такой интерпретации событий он действительно выступал не ярым нарушителем имеющегося приказа, запрещающего открывать огонь по немецким самолётам, а самым настоящим героем, спасшим целого командующего ЗОВО!

— Надеюсь, этот твой младший лейтенант достаточно разумный парень, а не какой-нибудь там малохольный. И тоже без вопросов примет озвученную мною версию произошедших событий. Естественно, после того как мы с тобой ему подскажем, что и как необходимо говорить, а что вовсе позабыть, как страшный сон. Сам ведь понимаешь, что твои с ним пояснения должны совпадать от и до!

— Совпадут! Не сомневайтесь! — горячо заверил генерала армии одновременно и проштрафившийся, и с честью выполнивший свой долг пилот И-153, после чего они ещё раз двадцать прогнали меж собой нужное обоим описание событий, дабы не завалиться на разночтении в каких-нибудь мелочах.

А после, следуя его приказу, на аэродром начали свозить всех спасшихся на парашютах лётчиков, и Павлову стало резко не до капитана Савченко. Особенно после того, как он рассмотрел погоны единственного среди них немца, свидетельствующие о том, что к ним в руки попал отнюдь не рядовой лётчик. И в его голове тут же начал вырисовываться новый, очень дерзкий, план максимально эффективного применения этого субчика.