Княжна Тобольская 4 - Ольга Смышляева

он не знал. Надир здраво рассудил, что дядя откажется связываться с дочерью князя Тобольского, поэтому представил меня Викторией Саратовской, начинающей журналисткой, которой ну очень нужно крутое портфолио на будущее. Я же в свою очередь спрятала гербовый медальон под платье.

Доехали мы в гробовом молчании.

* * *

Парламентский дворец, как и положено главному административному зданию Княжества, находился в историческом центре Екатеринограда — на огромной, просто исполинской Кафедральной площади по соседству с Богоявленским собором. В моём родном мире на его месте высится здание Свердловского городского Совета народных депутатов, и площадь переименована в честь событий 1905 года. Сходства между дворцами никакого. Вместо сталинского ампира — ампир здесь классический, и габариты значительно больше.

Зал, куда привёл меня Самаркандский, захватывал воображение. Просторный, как оперный театр, он взмывал ввысь позолоченными сводами. На массивной сцене располагались трибуна и величественный трон, тяжёлый и обстоятельный, словно высеченный из самой власти. «Зрительный зал» расходился ярусами с отдельными ложами по числу губерний и областей. Одни побольше, другие поменьше — соответственно количеству представителей. Боковые альковы предназначались для генеральского контингента, а места непосредственно возле сцены — для доверенных лиц и важных государственных советников.

Над всем этим великолепием царила хрустальная люстра с сотнями рожков, которые растекались по потолку эдакими ветвями сказочного дерева. Её золотистый свет окутывал зал, придавая ему торжественное, почти священное сияние. Здесь без преувеличения решались судьбы если не всего цивилизованного мира, то его половины точно.

Сегодня исключением не станет.

Пока солидные джентльмены с медальонами из драгметаллов неспешно рассаживались по креслам, его превосходительство Фаршад Есфандиарович проводил меня к общей ложе — длинному балкону, занятому журналистами, общественными представителями и бизнесменами. Обзор здесь неважный, но зрение напрягать не придётся. С высоты пятнадцати метров видно всё, а происходящее на сцене в реальном времени отображалось на огромном голоэкране позади трона.

Я подошла к перилам, старательно призывая себя расслабиться. Вокруг было слишком много псиоников высоких рангов; их присутствие ощущалось на всех уровнях. Они сканировали ментальное поле на предмет угрозы. Меня, скорее всего, тоже чувствовали, но пока я не задумаю навредить кому-нибудь, не тронут.

— Попрошу всех встать! — провозгласил спикер.

Едва в зале воцарилась тишина, как грянули первые аккорды государственного гимна. Гвардейцы распахнули парадные двери, и в зал один за другим шагнули их высочества Любомир, Василий и Артемий. Они заняли почётные места справа и слева от трона. Три наследника — три возможных пути для Княжества.

Только потом вошёл сам Великий Князь Олег. Точнее, его вывели. Он был худощавым, даже измождённым мужчиной чуть за полтинник. Болезнь медленно, но верно брала своё, однако от него всё ещё фонило невероятной стихийной силой. Он тяжело плюхнулся на мягкие подушки трона, и его усталое лицо спроецировалось на экране.

И тут я заметила Фридриха фон Фюрстенберга. Убийцу Ирэн.

Конечно же, он не походил на того «вампира» с пластмассовыми клыками, кто год, семь месяцев и один день тому назад зашёл в «Розу мрака» за душой невинной девочки. Здесь он был статным, серьёзным и влиятельным мужчиной в тёмно-зелёном мундире с красными вставками. Сидит в кресле на первых рядах — ближе, чем многие советники, — и довольно лыбится, гад!

Неосознанно перегнувшись через перила, я уставилась на него с навязчивым желанием вцепиться в глотку руками, зубами, чем угодно и прямо сейчас. За Иру и других своих соотечественников из Российской Федерации, у которых он отнял всё. Тёмная ненависть начала затапливать сознание. Барабаны войны зазвучали в висках так громко, что я даже не слышала, как спикер затянул вступительную речь.

Спокойствие, Вася, только спокойствие, приказала самой себе. Леонидыч учил, что противника нельзя ненавидеть, бояться или хотеть унизить. Его можно только уничтожить.

«Кто ты, девушка?» — безликий голос в голове моментально отрезвил.

Пока все остальные граждане-политики смотрели на трон, один из мужчин с первого ряда повернулся к балконам и прицельным взглядом через весь зал уставился прямо на меня. Глава Третьего отделения княжеской канцелярии — Владимир Юрьевич Омский, псионик двенадцатого ранга. Рядом с ним сидел его заместитель Шадринский, тот самый предатель, обеспечивающий официальное прикрытие тёмных дел Латинского Трио.

Что ж, прятаться и ждать конца церемонии, когда дозволяется высказываться всем желающим, больше не выйдет. Славно. Раньше начнём — раньше закончим.

«Я — Василиса Тобольская, дочь главы Тобольской губернии», — не стала увиливать. — « Пусть вас не смущают мои эмоции, убивать никого не собираюсь. Я здесь по делу государственной важности. Прошу дать мне слово перед Парламентом».

«На каком основании?»

«Я та, кто убил псионика Шоджи Икэда из клана Кога. Так понимаю, вы, Владимир Юрьевич, хорошо знаете, кто он и что хотел сделать, но не успел».

«Знаю», — просто ответил он.

Даже не сомневалась. В его ведомстве не идиоты работают, чтобы не суметь опознать японца с Чанбайшань.

«Какого ты ранга, Василиса?»

«Достаточного, чтобы доставить неприятности, если того захочу».

«А ты хочешь?»

«Только тем, кто их заслуживает. Простите, ваше превосходительство, что придётся сделать это публично, но другого выбора у меня не осталось. В государстве творятся страшные дела, вы это знаете, не можете не знать. Но доказательств у вас не хватает, раз фон Фюрстенберг сидит здесь, а не в застенках. Шадринский хорошо подчищает улики… вместе с князем Артемием».

Заслышав обвинение в адрес монаршей персоны, Омский заметно напрягся. Повеяло ментальным холодком, от которого у меня наверняка поседели волосы.

«Дерзости тебе не занимать, девушка! Ты ведь в курсе, что я могу приказать убрать тебя прямо сейчас?»

«Можете», — отёрла вспотевшие ладошки о платье. — « Но лучше не надо. Я не прошу вас верить мне на слово, я покажу всё наглядно».

И пока Владимир Юрьевич таки не отдал приказ выпроводить меня вон, подключила Ауру победы, подобрала длинный подол, чтобы не путался, и лихо перемахнула через перила.

Глава 39

Пролетев пятнадцать метров, погасила ускорение психокинезом и мягко опустилась в проходе.

Сидящие в ложах губернаторы повернули головы на шум. Не каждую сессию с балконов падают леди. Спикер продолжал зачитывать протокол, однако на голоэкране уже проступило моё изображение во всех подробностях, включая медальон на груди, выскочивший при приземлении.

На меня смотрели все без исключения. Кто-то с возмущением, кто-то с интересом, а кто-то с плохо скрываемым ужасом. Фаршад Самаркандский побледнел так, что его лицо сравнялось цветом с белоснежным воротником. Узнать, кто привёл сюда смутьянку, труда не составит. Своего отца я не видела вовсе, но гневный возглас