Княжна Тобольская 4 - Ольга Смышляева

— пусть, всё равно отсюда некуда деться. Триумф победы в Парламенте медленно оборачивался для меня ужасом поражения. Без желания Фюрстенберга в Екатериноград мы не вернёмся, а он не желает. По крайней мере, не сейчас и совершенно точно не со мной. Так какая разница, чего он там планировал?

— Парламент может оспорить любой княжеский манифест, но только если хватит голосов. Понимаешь ли, фройляйн, Артемий лишь спусковой крючок, он не так важен, как губернаторы. После объявления войны они должны были саботировать её, направить свои войска не на Германию, а на Екатериноград. Или на своих соседей, плевать. Двойного удара стране не пережить, и… её бы уничтожили.

— Интересный план. Был.

— Был, — повторил немец с задумчивым равнодушием. — Неприятная ситуация, не находишь?

Посмотрев на дождливое небо родного мира, я кивнула:

— Более чем. Холодно и льёт как из ведра.

Ощущение опасности стабильно держалось на критически высоком уровне. Переминаясь с ноги на ногу, я будто невзначай скинула туфли. Шпильки на мокром асфальте — верный способ вывернуть лодыжку в первой же атаке. Жаль, не могу проделать того же с платьем! Знала бы прикуп, надела бы юбку.

Одновременно активировала Ауру победы и иммунитет на стихию огня, доминантную у Фридриха. Он трио-практик баснословного семнадцатого ранга, а на мне всего лишь шёлковые тряпки. Если подловит, будет больно.

Фриц медленно достал оба клинка.

— Здесь ты никто, Василиса, и не представляешь для меня угрозы. Но оставлять тебя в живых нельзя. Люди отражённого мира не знакомы с эссенцией стихий, мы для них диковинные создания, которых не так-то просто убить. Ты привлечёшь внимание, наговоришь лишнего и выдашь мою личность, похоронив возможность остаться в тени.

— Убьёшь, значит? Прямо тут?

— И сейчас, — подтвердил он. — Хотелось бы успеть заскочить домой в Екатериноград за кое-какими вещами и документами, прежде чем туда нагрянут люди Омского. У меня впереди долгая жизнь, сытая и счастливая, а твоя судьба — умереть от моей руки, как та барменша. Беги же, майне либе.

— В платье-то? Не смеши, фриц.

Периферийное зрение затянуло фиолетовой дымкой, и в тот же миг все автомобили в пределах видимости недвусмысленно развернулись мордами к Фридриху. Тяжёлые железные звери, готовые рвануть по первому моему приказу. Физическим предметом стихийника серьёзно не покалечишь, но отвлечь и дезориентировать можно. А если повезёт, то даже вырубить.

Мерзкая улыбка с лица немца слезла, сменившись сперва удивлением, затем оторопью и, наконец, пониманием с долей страха.

— Твои глаза, они…

— Сияют?

— Псионик, значит.

— Разве Шоджи не говорил, что Тобольская вытягивает его эссенцию? Или ты, как Саша, ему не поверил?

Забавно, а ведь теперь я — Зэд. Даже глаза горят таким же фиолетовым светом, когда использую большой объём силы. Эссенция клана Икэда настолько мощно текла в моих жилах, джедай позавидует. Только я не проиграю; у Фридриха нет верных волков-помощников.

Фриц рванул вперёд с такой скоростью, что предчувствие едва успело уловить его намерение. С обоих клинков разом сорвался жгучий заряд комбинированных стихий огня-воздуха максимального ранга — убийственный даже для стихийника в доспехах.

Огонь разбился о моё тело раскалённым ветром, оплавив платье и только, а воздух я рассеяла на подлёте и тут же ушла кувырком в сторону.

Ещё до того, как закончила манёвр, восемь автомобилей ринулись на врага с жалобным всхлипом покрышек по сырому асфальту, несмотря на заклиненные ручником колёса.

Раскатистый небесный гром совпал с громом на земле. Парковку осветили электрический свет молнии и огненные вспышки щитов Фридриха. Практик семнадцатого ранга — это нечто! Под напором его стихий железные махины буквально разлетелись на составные части и взмыли в воздух. Во все стороны брызнуло пахучее содержимое бензобаков.

Металлолом не успел рухнуть на землю, как по парковке пронеслась ударная волна раскалённой эссенции. Асфальт вспороло длинными, глубокими бороздами. Одна из них перерезала опору ближайшего фонарного столба, провода оборвались. На секунду парковка погрузилась во тьму, а затем вспыхнул разлитый бензин. По лужам заплясало яркое жёлто-оранжевое пламя, шипящее от капель дождя.

Охренеть! В сравнении с ударами Фридриха моя «Ревущая кара» покажется щекоткой пёрышком.

Вместо того чтобы чесать языком, нужно было бить сразу, без предупреждения. Ох, не зря Леонидыч кричал на меня на каждой тренировке: «Начинай первой, Ирэн! Всегда!» К слову, кричал он в намного более грубой форме.

Фюрстенберг бил во всю мощь, ни капли сдержанности или осторожности. В меня без пауз летели молниеносные удары, издающие громкий треск за счёт резкого нагрева воздуха по пути эссенции. Но я быстрее, манёвреннее и способна к левитации. Фриц не псионик и не обладает ускоренным анализом обстановки, чтобы сражаться со мной на равных, как тот же Зэд. Однако выносливости у него побольше. Затягивать бой с таким противником строго противопоказано. Без доспехов никакой иммунитет не спасёт меня от досрочного знакомства с апостолом Петром, поэтому сразу переходим к двенадцатому раунду.

Подловив мгновение между двумя ударами, я разом подняла в воздух каждый обломок, каждую железяку, каждый осколок разбитого стекла и кусок полыхающего асфальта — всё, до чего смогла дотянуться мыслью.

А теперь вперёд, моё послушное войско!

Фридрих моментально переключился с атаки на круговую защиту. Его клинки замелькали с запредельной скоростью, кроша мусор ещё на подлёте, чем, как скоро выяснилось, делали только хуже — бездушного противника не убить, а мелким осколкам гораздо проще пробиться к телу.

И тут в игру вступили оборванные провода! Змеями скользнув по земле, они обвили ноги Фридриха и резко дёрнулись в сторону. Несчастный мужик рухнул на спину. Левый клинок вылетел из его руки и, описав сверкающую дугу, затерялся где-то за пределами горящей площадки.

Фурией сократив дистанцию, я босой ногой с силой промышленного пресса наступила на вражье запястье, сжимавшее оставшийся клинок. Раздался крайне нехороший хруст. Жаль, что это не шея, но поддаваться эмоциям нельзя. Пусть сперва вернёт меня домой.

— Сука, — сквозь боль выплюнул Фридрих. — Добивай, чего ждёшь?

— Ты нужен мне живым.

Представление закончилось. Ставшие ненужными обломки застучали вокруг нас безвольным дождём. Парковка замерла, и в образовавшейся тишине послышался вой полицейских сирен. Какие бдительные они сегодня! С первого удара прошло не больше двух минут.

Опустившись на корточки возле поверженного врага, я перехватила его запястье рукой и сжала сломанные кости.

— Возвращай нас обратно в Парламент, или будешь умирать мучительно долго, майн либер.

Фон Фюрстенберг тихо засмеялся. Короткая битва внесла радикальные перемены в его лощённый облик аристократа, теперь даже