Столетний - Даша Бунтина

Он хотел сказать: «Не трогайте его, так надо, он ни в чем не виноват», – но над ним снова сомкнулась тьма. Его куда-то понесли. Он повернул голову и увидел рядом лицо Таша, все в крови. Неужели он, раненный, вызвался сопровождать его? Дэниел попытался разглядеть его глаза, но только сейчас заметил, что на левом глазу у него повязка.

– П-подойди, – сквозь дикую боль произнес Дэниел, но понял, что Таш услышал.

Его опустили в каком-то доме на пол, в спине разрасталась жгучая боль. Дэниел попытался рассмотреть хоть что-то, но все было смазано. Когда в следующий раз приоткрыл глаза и повернул голову, он понял, что не один и рядом на полу лежат еще раненые, а промеж них ходит человек.

– Т-таш, – произнес Дэниел, надеясь, что его услышат, и вновь закрыл глаза.

Следующее пробуждение отличалось от предыдущих, жар пронизывал каждую клетку его тела, а озноб заставлял трястись челюсть.

– Он выживет? – послышался обеспокоенный голос.

– Нет, – ответил ему кто-то.

– Т-таш? – вновь попытался позвать Дэниел и с облегчением увидел перевязанное лицо молодого человека.

– Я здесь, Главный Следователь, – слишком быстро произнес парень. – Я… мы… мы схватили нападавшего. Мятеж тоже подавлен, вчера к нам прибыла подмога из Джун и Бэй. Мы восстановили порядок.

– Молодец. – Слова резали горло, но Дэниел не хотел, чтобы он уходил.

– Это был Тев, он стрелял в вас из этого нового оружия, никто из них не говорит, откуда оно, либо действительно не знают. Главный, вы держитесь!

– Я умираю. Так должно было случиться.

Таш непонимающе уставился на него, протестуя, но Главный качнул головой и попытался двинуться, однако боль в висках заставила его застонать.

– Воды… – попросил он, и к губам тут же приставили низкую чашу. – Спасибо. Мы… одни? – Дэниел не мог подняться, но понимал, что времени не остается и ему дарован шанс поговорить с Ташем перед смертью.

– Тут только левый… то есть ваша охрана.

– Отошли их, – сказал Дэниел и закрыл глаза, прислушиваясь к звукам.

Когда Таш отослал охрану, он вновь вернулся.

– Ты должен устроить казнь. И убить всех, кто причастен.

– Что? Убить, но разве не каторга, мы ведь не можем…

– Слушай меня внимательно, Таш. Ты должен показать Столетнему свою преданность. И уничтожить восстание на корню. Потом ты возглавишь поход в Шун, а после в Чжан, где вычистишь всех до последнего, слышишь меня?

Таш смотрел не мигая, второй глаз был закрыт повязкой, и Дэниелу оставалось лишь гадать, что за рана могла там скрываться.

– Помнишь, я спросил тебя про брата и дядю? – Дэниел взял передышку и вновь попросил воды.

Таш кивнул, отведя взгляд.

– Они предатели.

Дэниел улыбнулся, но ничего не сказал.

– Потом Столетний призовет тебя во дворец. И ты возьмешь с собой нового Оракула. Во дворце Альбард передаст вам последнее письмо от Дороти.

– От кого? – спросил Таш, и его бровь с сомнением опустилась.

Дэниел горько улыбнулся, сожалея, что не может рассказать ему сейчас. Иначе он не поймет, почему важно сделать то, что он должен сделать.

Дэниел почувствовал, как в груди что-то сильно забилось, и он вскрикнул, отчего высокий мужчина вновь вбежал в комнату, но Дэниел мотнул головой и, стиснув зубы, прорычал:

– Не тронь!

Таш удивленно смотрел на лекаря, но не мог противиться приказу.

– Ты, слушай, будешь свидетелем. Я, Главный Следователь Долины Дэниел, прибегаю к праву последнего голоса и вручаю свой пост временному заместителю Главы Дома Следствия Ташу. Отныне он заменяет меня до официального голосования. Услышал?

Лекарь закивал, крикнув, чтобы в комнату вошла охрана, и, повторив все слово в слово, попросил подтвердить, правильно ли все услышал. Дэниел с трудом кивнул. Левый и правый переглянусь в удивлении, но, посмотрев на Таша, поклонились ему и прижали к груди кулаки.

– Вы уверены, Главный, ведь я ничего не сделал, чтобы помешать этому?

Дэниел посмотрел на Таша, и отчего-то ему показалось, что в его лице он увидел гордость или тщеславие. А потом понял, что та часть лица, что скрывалась за маской, словно была добрее, а эта слишком острая, резкая, и глаз смотрит прямо, не мигая. Но Дэниел увидел в этом глазу то, что заставило его в ужасе открыть рот. Зрачок у Таша был перевернут. Магия пробудилась в нем.

– Помни, что сила – это самый худший враг, – вымолвил Дэниел и закрыл глаза.

Он слышал, как вокруг сновал лекарь, чувствовал, как он давил на грудь, пытался что-то влить ему в глотку, но Дэниел уже был не здесь. Он был в провинции Тидов, привязанный к виселице, готовый умереть. Глава Дома Тидов не хотел убивать Дэниела, но знал, что тот пес Столетнего. А псы всегда верны хозяевам.

Дэниел висел, ощущая, как веревка впивается в шею. Позорная смерть для Долины. Отсечение головы мечом было бы благословением. Дэниел сказал, что может подавить восстание, но ошибся, и их взяли в плен. Однако Дэниел знал, что так будет, он лишь со страхом ожидал грядущего. И оно наступило.

Ветер вздымался вокруг, опрокидывая людей, крыши домов. Глава Дома Тидов в ужасе посмотрел куда-то вдаль, на небо, и побежал. За ним бросились все. Крики, плач. Дэниел знал, что их ничто не спасет. Ведь Столетний явился вершить кару. Вихри воздуха сбили конструкцию, и Дэниел повалился вместе с петлей, которую снять не мог, но и умереть ему больше не грозило.

Огромная тень закрыла солнце, а после гигантское чудовище из сказок, медленно выпустив когти, село на землю и зарычало. Чешуя на солнце отливала золотом и била в глаза. Чудовище повернуло длинную шею и посмотрело в глаза Главному Следователю Долины. Дэниел был готов поклясться, что дракон смеялся в этот момент, ощерившись. Столетний взревел и спалил все пред собой. Сгорая, люди превращались в черные угли, которые рассыпались в то же мгновение.

Дэниел был обречен смотреть, как провинция Тидов умирает в огне. Это и было первым видением Дороти. Он закрыл глаза и поклялся себе, что сделает все, чтобы это чудовище сдохло. Но магия Столетнего не умрет, она переродится в его сыне, и кто знает, будет ли это спасением или же погибелью всей Долины.

Дэниел умер, ответа на этот вопрос он так никогда и не узнает.

Глава тридцать девятая. Тин

Провинция Тэнси. Настоящее время

Тин стояла у дома и смотрела, как обгоревшее здание покосилось набок и раскачивалось, кряхтя на ветру. Она знала, что Тур вернется домой, что не бросит ее, если