Герой на полставки (Genshin Impact) - Мистер Ву

— Скажи мне, кукла, — вкрадчиво произнес тиран, — твоя создательница, она вообще пыталась научить тебя покорности? Или просто выбросила, поняв, что ты слишком хрупок для божественной силы?

Это был удар ниже пояса, прямо в самую болезненную, кровоточащую рану Скарамуччи. Предвестник замер, его зрачки сузились до размера булавочной головки. Вся его ярость внезапно сменилась чем-то другим — темным, глубоким и невероятно холодным.

— Не смей… — прохрипел он, и его голос дрогнул. — Не смей говорить о ней.

— О, так мы нащупали корень проблемы, — удовлетворенно хмыкнул Декарабиан, выпрямляясь. — Глубоко укоренившийся комплекс брошенного ребенка. Что ж, Странник, держи его крепче, кажется, наш сеанс психотерапии переходит в активную фазу. Мы выбьем из него эту дурь до того, как пересечем границу Снежной.

Декарабиан не знал лора, он не знал ни про Ирминсуль, ни про кузницу в Татарасуне, ни про мертвого друга, ни про предательства, которые сломали эту марионетку. Но Декарабиан знал богов, ооооо, он знал их слишком хорошо. Их высокомерие, их холодный расчет, склонность рассматривать всё живое и неживое исключительно через призму полезности. И именно этим знанием он сейчас бил, как кувалдой по стеклу.

Он начал медленно расхаживать вокруг нас, заложив руки за спину, пока я пыхтел, удерживая извивающегося Скарамуччу.

— Давай рассуждать логически, кукла, — голос тирана был лишен всякой эмоциональной окраски, отчего звучал еще страшнее. — Ты — искусственное создание, сосуд для нужд. Твоя создательница, Электро Архонт, выковала тебя с определенной целью. Боги не делают ничего просто так от скуки, ты должен был стать вместилищем для чего-то великого. Сердца Бога, полагаю?

Скарамучча под моей тяжестью дернулся так резко, что я чуть не слетел.

— Заткнись! — прохрипел он, вгрызаясь зубами в собственные губы, чтобы не закричать. — Ты ничего не знаешь! Она плакала, когда…

— Плакала? Божества не плачут от жалости к сломанным игрушкам, — безжалостно перебил его Декарабиан, останавливаясь прямо перед его лицом. — Они плачут от разочарования в собственных навыках, ты оказался браком. Твоя психика оказалась слишком хрупкой, чтобы выдержать божественную мощь. Ты плакал во сне, не так ли? Проявлял слабость?

Глаза Предвестника расширились, откуда этот древний дед мог это знать?! Я сам офигел от такой проницательности, чуть ослабив хватку.

— И что она сделала? — Декарабиан наклонился, его бирюзовые глаза безжалостно препарировали душу Скарамуччи. — Не убила же тебя, даже не перековала, а просто усыпила тебя и спрятала с глаз долой. Знаешь почему? Уничтожать собственное творение — это признать свое полное фиаско. Гораздо проще засунуть неудачный эксперимент в дальний ящик и сделать новую, идеальную куклу. Которая я так полагаю сейчас правит Инадзумой вместо тебя.

— ЛОЖЬ! — взвизгнул Скарамучча. Его голос сорвался, превратившись в жалкий, надломленный хрип. По его щекам, прямо на драконью чешую, покатились слезы, смешанные с пылью. — Я не мусор! Я божество! Я превзойду ее! Я заберу то, что принадлежит мне по праву!

Я почувствовал, как напряжение в его теле меняется, ну, докатились, тут была уже не ярость хищника, а истерика сломанного, обиженного ребенка, у которого отобрали всё.

— Превзойдешь? — Декарабиан издал короткий, сухой смешок, в котором не было ни капли веселья. — Бегая на побегушках у Предвестников? Выполняя грязную работу для Фатуи? Ты сменил одну хозяйку на другую, кукла. Ты ищешь одобрения, хочешь доказать своей создательнице, что она ошиблась, но при этом ведешь себя как брошенный щенок, который кусает всех подряд, чтобы на него обратили внимание.

Декарабиан присел на корточки, оказавшись на одном уровне с заплаканным лицом Предвестника.

— Твоя ненависть… — тихо, веско произнес бывший Архонт. — Это твоя слабость, такой вот, поводок, за который тебя дергают все, кому не лень. Даже этот смертный, — он кивнул на меня, — который дважды макнул тебя в лужу. Пока ты цепляешься за свои обиды, что-то доказывая божеству, которому на тебя плевать, ты никогда не станешь свободным. Ты так и останешься бракованным сосудом.

Скарамучча перестал вырываться. Он обмяк подо мной, тяжело, прерывисто дыша, фиолетовые глаза, еще недавно метавшие молнии, сейчас смотрели в пустоту стеклянным, разбитым взглядом. Слезы текли по его щекам непрерывным потоком, оставляя грязные дорожки.

Я медленно, осторожно слез с него, всё еще держа наготове Анемо-щит, но Предвестник даже не пошевелился. Он лежал на спине, связанный, униженный, разобранный на винтики безжалостной прагматичной логикой древнего тирана.

— Жестко ты с ним, — пробормотал я, потирая ушибленное ребро. — Прямо без анестезии.

— Хирургия души не терпит сантиментов, Странник, — Декарабиан выпрямился, брезгливо отряхивая колени. — Чтобы перестроить фундамент, нужно сначала снести гнилые стены. Я дал ему пищу для ума, посмотрим, сможет ли он ее переварить, или подавится собственной желчью.

Спереди раздались жидкие, неуверенные аплодисменты. Венти, высунув только глаза из-за рога Двалина, смотрел на Декарабиана с ужасом процента, что пришёл к Стоматологу.

— Напомни мне никогда не ходить к тебе на исповедь, — пробормотал бард. — Ты страшнее Барбары в гневе.

— Это просто логика, — только и ответил Декарабиан, отворачиваясь к горизонту.

Впереди, сквозь разрывы в облаках, уже начали проступать заснеженные, неприступные пики Снежной. Пока в нашем багаже лежал не только радиоактивный Гнозис, но и Шестой Предвестник Фатуи в состоянии глубокой клинической депрессии. Скарамучча познал вселенскую обиду на всё и всех. Он лежал, свернувшись в позу эмбриона (насколько это позволяли тугие веревки), и сверлил взглядом чешую дракона, пытаясь прожечь в ней дыру силой мысли.

Именно поэтому я решил подсесть к нему поближе, в конце концов, он хотя бы перестал брыкаться и пытаться откусить мне нос.

— Ну, в общем, такое дело, друже, — философски начал я, глядя на проплывающие внизу заснеженные вершины. — Богам вообще доверять нельзя. Ни на грамм. Смотри на это с философской стороны: они живут тысячелетиями, у них кукуха едет от скуки и вседозволенности, мы для них — просто неписи с квестами.

Скарамучча медленно, со скрипом повернул ко мне голову, его глаза были красными от слез, но взгляд уже стал осмысленным.

— Говорит человек с меткой Архонта Ветра на руке? — хрипло, с неприкрытым сарказмом огрызнулся он. — Какое потрясающее лицемерие.

— А ты не знаешь, как она появилась! — я возмущенно всплеснул руками. — Кое-кто, — я выразительно покосился в сторону рогов Двалина, — отблагодарил меня таким вот подарочком без моего на то согласия! Уж слишком я ему, видите ли, в душу запал! Я просто помог ему с одной ящерицей, а он мне клеймо на полруки впаял. Вот это, я тебе скажу, действительно страшно — когда божество решает, что ты его лучший друг.

Я наклонился ближе к Предвестнику и заговорщицки, но так, чтобы слышали все, прошептал:

— И еще по секрету