Фантастика 2026-158 - Максим Арх

темпом с самого начала, длинным накатистым шагом. Тем самым, что вырабатывается годами тренировок на выносливость, под руководством наставника, знающего толк в средних и длинных дистанциях лучше многих специалистов по многоборью.

Я пошел рядом с ним с первых метров, не позволяя разрыву образоваться сразу, взяв темп выше собственного обычного. Это тот самый прием, что сработал против Голубева на зональных.

Дыхание завел под привычный счет, вдох на три шага, выдох на три, стопа ложилась на дорожку э коротко и часто.

Когда прошли четыреста метров, к концу первого круга, мы шли вровень. Ковальчук чуть впереди на полшага, я на его плече.

Торопыги впереди начали сыпаться, темп у них не был выдержан с самого старта, дистанция впереди открылась перед нами.

На втором круге Ковальчук заметно прибавил ходу, длинным ровным накатом, без резкого рывка, тем стилем бега, что вырабатывался годами методичных тренировок под метроном на институтском стадионе в Минске.

Я пошел за ним, держась в полуметре, не позволяя разрыву вырасти, хотя дыхание начало частить раньше обычного. Темп я задал сам, выше собственной привычной нормы, теперь за это решение пришлось расплачиваться самому.

На третьем круге я почувствовал, как из ног уходят силы. Волнами, как во время отлива.

Бедра тяжелые, голеностопы горят от напряжения непривычно раннего темпа. Ковальчук держался ровно, дыхание у него шло ровными, глубокими толчками. Тем самым институтским ритмом, наработанным годами до автоматизма, без сбоев даже на третьем круге тяжелой дистанции.

Перед последним кругом Ковальчук начал уходить вперед постепенно, не рывком, а тем же ровным накатом, каким шел весь бег, прибавляя по чуть-чуть на каждые сто метров. Темп, против которого контратака в стиле декабрьского финиша против Голубева работала плохо.

Тот соперник копил силы для одного мощного рывка на финише, а этот распределял силы равномерно по всей дистанции, без явной слабой точки, куда можно было бы ударить моим темпом.

Разрыв к началу последнего круга вырос до пяти метров, потом до семи. Я держал свой темп, не позволяя себе сорваться в отчаянный рывок раньше времени, помня наставление Никитина. Не рвать раньше последних ста метров, беречь дыхалку до самого конца дистанции.

На последних трехстах метрах разрыв стабилизировался, не рос дальше, но и не сокращался. Ковальчук держал ровный темп до самого финиша.

Экономный, без потери скорости к концу дистанции. Тот самый институтский расчет, при котором бегун проходит всю дистанцию без пиковых нагрузок, но и без провалов.

На последних ста метрах я бросил все, что оставалось. Тем самым финишным рывком, которого прежде не хватало против Голубева.

Я его отработал за зиму под руководством Крюкова, он накрнец начал появляться в моем арсенале. Короткий рывок, отчаянный, на чистом упрямстве и характере, без запаса сил для длительного удержания.

Это позволило сократить разрыв до трех метров к финишной черте, но не больше. Ковальчук все равно пересек линию первым, с ровным, почти незаметным ускорением на последних метрах, будто у него в запасе оставался еще один резерв сил, до которого дело так и не дошло.

Я замедлился до шага, потом до полной остановки, согнулся, держа руки на коленях. Дыхание через горло, ноги трясутся от нагрузки.

Ковальчук остановился рядом, дышал ровнее, чем ожидал от человека, только что прошедшего полторы тысячи метров плотной борьбы, подошел и протянул руку.

— Три метра, — сказал он, отдышавшись, с той же сдержанностью в голосе, с какой разговаривал с первого дня знакомства. — Ты рискнул с самого начала, взял темп выше обычного. Смелое решение против бегуна с равномерным распределением сил.

— Не сработало, — ответил я, пожимая руку.

— Почти сработало, — поправил Ковальчук. — Три метра на полутора тысячах это не поражение, а разница в подготовке на пару месяцев, не больше. У тебя тактическое чутье выше среднего для многоборца, я такое видел только у настоящих легкоатлетов, потративших годы на одну дисциплину.

Судья с секундомером объявил официальное время. Ковальчук — 4.32.1, Громов — 4.33.4. Разница чуть больше секунды на метр дистанции, минимальная для подобной борьбы.

Итоговый протокол по сумме пяти дисциплин вывесили на стенде у главного корпуса через час, после того как судейская коллегия свела все цифры воедино.

Никитин у стенда долго читал список, водил пальцем по строчкам, сверяя с собственными расчетами в блокноте. Только затем вернулся ко мне с результатом, чтобы решить, куда пойдем на дальнейший отбор в ближайшие месяцы подготовки.

Итоговый протокол по сумме пяти дисциплин зачитывали в актовом зале главного корпуса вечером, при полном составе участников и тренеров. Главный судья первенства, мужчина в парадном костюме судейской коллегии, читал по бумаге.

Секретарь у соседнего стола сверял цифры по копии протокола, готовой для отправки в союзную федерацию.

— Первенство СССР среди юниоров по современному пятиборью, город Подольск. По итогам пяти видов, по сумме очков единой всесоюзной спортивной классификации, личное первенство.

Зал притих, шестьдесят с лишним участников и тренеров ждали оглашения по порядку с конца таблицы.

— Третье место Ковальчук Николай, институт физической культуры, Минск, Белорусская ССР.

Аплодисменты, Ковальчук вышел к трибуне ровным, спокойным шагом, тем самым, каким проходил всю дистанцию бега накануне.

— Второе место Гелашвили Гоча, спортивное общество «Динамо», Тбилиси, Грузинская ССР.

Гелашвили поднялся на ступень, коротко кивнул залу, без лишней экспрессии, свойственной ему на дорожке во время боя.

— Первое место — Громов Алексей, ДЮСШ-один, город Пенза, РСФСР, по линии облспорткомитета.

Аплодисменты громче прежнего. Я вышел к трибуне и принял грамоту, плотную, с гербом первенства, отпечатанную типографским способом, с золотым тиснением по краю, куда солиднее пензенских и даже будапештской.

Следом вручили кубок, тяжелый, на мраморной подставке, с гравировкой: «Первенство СССР среди юниоров. Современное пятиборье. Подольск».

Никитин стоял у края зала, не аплодировал, смотрел прямо, с тем выражением, каким смотрел на итоговый протокол в Кузнецке три года назад, не с восторгом, а сосредоточенная проверка каждой цифры в голове.

После церемонии, когда зал начал расходиться, к трибуне подошли по очереди Гелашвили, Ковальчук, Сериков, тот занял в итоговой таблице место в середине списка.

Далеко от призов, но заметно выше, чем предсказывала судейская коллегия по итогам первого дня. Гринько подошел позже всех, пожал руку крепко, с той же прямотой моряцкого рукопожатия, каким встретил в первый день у бассейна.

— До следующего раза, — сказал Гелашвили, повторяя, кажется, невольно ту же фразу, какой я прощался с Котельниковым несколько лет назад после первого крупного старта.

— До следующего, — ответил я.

Вечером Никитин вызвал меня