Фантастика 2026-81 - Максим Шаравин

разработчиками планировалось укладывать в подобные летающие гробы ещё и выдающихся игроков, набравших сотый уровень в игре, и погибших в реальности. От этой идеи позже отказались, поскольку использование образов людей признали неэтичным, но мир Арктании решил иначе и поэтому теперь в некоторых гробах всё-таки будут погибшие игроки.

— Да откуда ты всё это знаешь⁈ — не выдержал я.

— Как бы тебе объяснить, — всерьёз задумался Бог Мёртвых. — Вот у вас в философии есть понятие инфосферы человеческого общества, как некой абстракции. А в Арктании инфосфера — это вполне реальное поле информации, к которой имеют доступ все боги, там-то и хранятся знания об устройстве мира, правилах, эвентах и многом другом.

Так стало немного понятнее, хотя, откуда ему известны принципы нашей философии? Такого в Арктании точно нет. Ответы бывшего демона порождают только новые вопросы.

— Ладно, сделаем вид, что я всё понял, — вздохнул я. — Значит, в одном из гробов теперь спрятан персонаж Артёма?

— Его копия, — подтвердил Эйделон. — Без той самой души, о которой мы только что говорили. Нечто похожее создаёт моё проклятие в случае смерти игрока — оболочка со всеми навыками, поверхностными воспоминаниями и простейшими рефлексами оригинала.

— И мне нужно её как-то найти? — логично предположил я.

— Найти, победить и затем вернуть в неё душу…

Сказать, что я был воодушевлён — это ничего не сказать. Вот это уже похоже на план!

— Отлично! Как мне из всех гробов вычислить тот, в котором лежит мой друг? И где взять его душу?

— Душа придёт сама, если ты приложишь к его руке один небольшой артефакт. Он создаст что-то вроде татуировки возрождения, как у обычных жителей Арктании, и превратит твоего друга в моего эмиссара.

— И как я получу этот артефакт?

— Это не проблема, я распоряжусь, и тебе его доставят сразу, как ты появишься в Катаре.

— Вот так просто? — удивился я. — У тебя даже сейчас есть какая-то связь с Арктанией?

— Я же всё-таки Бог Мёртвых, конечно, я могу передавать свою волю мёртвым через свои храмы. Метку ты получишь в игре от одного из моих созданий, это не проблема. И вот тут мы подходим к самому интересному вопросу — насколько сильно ты любишь своего друга?

Я подозрительно посмотрел на бога.

— Прям люблю?

Честно говоря, не припомню, чтобы мужчинам вообще было свойственно применять это слово относительно друзей. Девушки — да, они могут признаваться подругам в любви постоянно, но вот чтобы один мужчина сказал другому без сарказма — «чувак, я люблю тебя», это довольно редкий случай, во всяком случае, в моём окружении.

— Только любящий человек сможет найти погибшего в одном из гробов, это было заложено в событие Мёртвых Бессмертных изначально. Нет никаких артефактов, заклинаний или иных способов. Ну, и, помимо этого, нужно разбить гроб, победить мёртвого игрока, наложить метку и применить Большую Эссенцию Крови, только она может сделать Мёртвого Бессмертного живым. — Он задумчиво посмотрел на меня. — Ах да, ещё обязательное условие — эссенцию должен создать игрок, получивший проклятье одного из богов Арктании.

Так вот зачем Айсхёрт Бладштейн понадобилась моя эссенция! Она хочет воскреснуть! Хотя, это и так было логично. И значит, воскрешение Артёма тоже вынудит меня потерять двадцать уровней? Хотя, о чём я? Плевать! Двадцать уровней — это такая мелочь на фоне возрождения к жизни человека.

— А при чём тут проклятье? — всё же решил уточнить я. Айсхёрт тоже упоминала его, и было совершенно непонятно, почему нужна кровь именно проклятого богом игрока.

— Такое вот условие. Я так понимаю, это было придумано как один из способов избавления от божественного проклятия. При создании Большой Эссенции Крови проклятие переходит в неё и отдаётся Мёртвому Бессмертному. Тот становится свободен, но получает ограничение в виде проклятия.

Ого! То есть, отдав Айсхёрт свою эссенцию, я бы передал ей и проклятие «Одиночки»? Пожалуй, персонаж её уровня плевать хотел на подобное ограничение. Не знаю, какие ещё существуют проклятия, но запрет на создание групп с игроками для красивой женщины явно предпочтительней, чем, к примеру, покрытие всего тела волосами, как у моего знакомца с цеппелина — Рыгмуса. Вот бы каким-нибудь образом заполучить такое проклятье в случае проигрыша в поединке, чтобы Ледяная Леди превратилась в йети. Вот я бы посмеялся.

— С Эссенцией все понятно, — кивнул я, точно решив для себя этот вопрос. — Но всё-таки как его найти? Любовь? Серьезно⁈

— Ну, если ты не уверен в силе своих чувств, то возьми с собой того, кто любит его по-настоящему, — пожал плечами демон. — Брата, сестру, родителей.

Хм… а ведь у Артёма появилась девушка, и она недавно звонила мне, чтобы узнать, куда он пропал. Дарья, вроде бы? Как далеко у них всё зашло? Её чувства достаточно сильны? И играет ли она в Арктанию? Эх, жаль телефон потерян, я мог бы узнать ответы на эти вопросы прямо сейчас, но придётся подождать до возвращения в место моего временного проживания.

Я пытался добиться от Эйделона хоть какой-то конкретики, как же именно «любовь» поможет найти гроб, но у меня возникло такое ощущение, что он не врал и на самом деле не знал этого механизма. Демон и так выдал на удивление подробное описание процесса возрождения погибшего человека, хотя он был довольно сложен. Неужели он говорит правду и вся эта информация есть в инфополе Арктании в общем доступе для всех богов?

— Ну, хорошо, а если всё получится… — решил я заглянуть чуть дальше. — То что должен будет делать Артём в качестве твоего эмиссара в Арктании?

— А вот это уже узнает только твой друг, если ты сможешь его воскресить. Извини, но, несмотря на наше вынужденное, но успешное сотрудничество, тебя это точно не касается.

Разумеется, я попытался узнать о том, можно ли в будущем таким же образом воскресить ещё кого-нибудь, но получил отрицательный ответ. Только метка эмиссара Эйделона позволяла вернуть в Мёртвого Бессмертного игрока душу, и по непреложному правилу у каждого бога Арктании, даже такого самоназванного, как Эйделон, мог быть только один эмиссар. Хотя, демон всё-таки уточнил, что у других богов тоже может быть какая-нибудь лазейка, позволяющая оживить игрока. Но дело это трудное и очень затратное.

— Очень жаль, — тяжело вздохнул я. — Есть подозрения, что погиб ещё один мой друг, эмиссар Бога