Резчик 1 - 6 - Павел Александрович Шек

Маг и центурион переглянулись.

— Видите ли, герцог, — осторожно сказал маг, — мы здесь как раз для того, чтобы заваливать улицы города трупами и грабить. У нас работа такая.

— Хорошая работа, — хмыкнул я, плохо представляя, что вокруг происходит и что от меня действительно нужно.

Глядя на лица легионеров, становилось сразу понятно, что эти будут грабить без зазрения совести. Может, это такой особый отряд в легионе, для наведения порядка кардинальным образом и устрашения?

— Давайте так, раз у барона проблемы со стражей, и он чего-то боится, вы поговорите с капитаном. Убедите, что для его же блага с наместником ничего не должно случиться. И с остальными проблемами города пусть они вместе с бароном и разбираются. А вы побудьте здесь, пока движется обоз, и если начнётся городской бунт, то можете делать то, что лучше всего умеете.

— Будет исполнено! — центурион ещё раз стукнул кулаком в доспех. Маг утвердительно закивал, словно одобряя это решение.

Оставив их на площади, я прошёл к большому дому, где меня уже ждали. Барон Рико Дуарте, упитанный мужчина с сильно выпирающим животом, меня встретил с большой радостью. Пока провожал к дому, едва ли не скакал вокруг.

— Обед уже готов и вино. Я вскрыл бочонок отличного вина.

— Барон, — я остановился у входа. — Я сильно задержался на востоке провинции, а вместо этого должен быть уже в Лекке. Мне нужно спешить, понимаете? Поэтому прямо сейчас я отправляюсь на запад.

— Но… ведь скоро уже будет темнеть, — он посмотрел на небо. Солнце только час назад миновало зенит и до темноты было ещё очень далеко.

— Я сделал крюк и вернулся только из-за того, что Вы писали про золото.

— Да, золото, мы всё подготовили, — быстро сказал он. — Ровно та сумма, о которой говорил Ваш помощник, господин Фрай. Я сейчас распоряжусь, чтобы всё погрузили в… погрузили…

Он посмотрел в сторону моей повозки и фургона Кифайр.

— В фургон?

— На телегу.

— Как прикажете, — он коротко поклонился и быстрым шагом направился вглубь дома, делая знак кому-то из помощников.

Пройдясь немного по крыльцу, я посмотрел на отряд легиона. Центурион с магом стояли всё там же, что-то обсуждая. Минут через пять на пороге дома вновь появился барон, следом за которым шла тройка охранников, каждый из которых нёс в руках по тяжёлому сундуку.

— Туда, к телеге, — сказал им барон и подошёл ко мне. — Господин герцог, тридцать тысяч монет, всё как положено, дважды пересчитано и взвешено…

Он проводил золото взглядом, вздохнул украдкой.

— Тяжело будет следующие несколько лет…

— Уверен, военный наместник Фартариа это понимает, — сказал я. — Для небольшого города это солидная сумма.

— Огромная, — подтвердил барон, едва не всплеснув руками.

Я положил руку ему на плечо, слегка сжал и кивнул понимающе.

— Замолвлю за Вас слово перед наместником и Императором. К тому же часть легиона останется в городе на некоторое время, — я кивнул на людей, стоявших на площади и с интересом наблюдавших за движением примечательных сундуков с золотом в сторону наших телег. — Если вспыхнут волнения и беспорядки, они помогут с ними справиться.

Барон как-то сник, пару раз кивнул, не став больше меня задерживать, но долго провожал взглядом. В его намерениях читалось желание попросить легионеров на площади куда-то пойти и забрать что-то ценное. Может, он сейчас думал о том, чтобы ограбить пару купцов, живущих в городе. Глупый шаг, который приведёт лишь к озлоблению богатой элиты. Ведь когда грабят соседа, ты начинаешь бояться, что завтра придут к тебе. А когда один страх пересилит другой, то барона просто стукнут чем-нибудь тяжёлым по голове или банально отравят.

Город мы покинули сразу, как только к нам присоединился отряд, закупавший продукты. Но, как я и говорил, двигаться одновременно с медленно ползущим по тракту обозом было непросто. Видя огромную чёрную собаку и отряд асверов, повозки спешили уступить дорогу, но не везде это можно было сделать быстро. Лишь к вечеру мы смогли обогнать первую часть длинного каравана из телег и до самой темноты ехали, не останавливаясь, чтобы немного опередить его и уйти как можно дальше. Если ориентироваться по моей карте, то следующим крупным городом шёл Лейфтри. Ещё один богатый торговый город юга. Дело в том, что он стоял на реке, несущей свои воды на запад через провинцию Янда и впадающей в Великое море. Поэтому товары с запада Империи на юг перебрасывали на больших галерах. Ещё одним положительным фактором для торговли являлось то, что река зимой не замерзала. Как раз в начале холодного сезона в эти края заплывали купеческие корабли из далёких княжеств, всё ещё думающих, что Империя — это добрый сосед, с которым можно выгодно торговать. Но даже если они так наивно и не рассуждали, это не отменяло того факта, что торговля с Империей была крайне выгодным мероприятием. А Лейфтри, как самый восточный город на реке, являлся удобным перевалочным пунктом для товаров из провинции Кортезе и обратно.

В Лейфтри мы прибыли с закатом, потратив на дорогу четыре дня. Дважды нам удалось переночевать на постоялом дворе, хорошенько выспаться, отдохнуть, поесть вкусной и горячей еды. Особенно этим остановкам радовалась Кифа, так как к началу четвёртого дня мы вышли к полноводной реке, на которой виднелись рыбацкие корабли и лодки. Озёрная рыба из небольших водоёмов не шла ни в какое сравнение с вкусной и свежей речной форелью. Надо было видеть её удивлённое лицо, когда она увидела огромного двухметрового сома весом под сто килограмм. На постоялом дворе, где мы провели последнюю ночь, постояльцев кормили дорогой форелью, приготовленной пятью разными способами. Сома же подавали в виде густой похлёбки, самая большая тарелка которой стоила всего пару серебряных монет. Но Кифе понравился как раз сом, она говорила, что он и рыбой пах больше, и вкус имел необычайно насыщенный. Асверы тоже считали, что он лучше, потому что дешевле. Платить по золотой монете за тарелку с форелью они были просто не готовы.

Была одна странность, на которую я обратил внимание только утром, когда мы покидали постоялый двор. Когда повозки и фургон были готовы, я вышел на задний двор и заметил хозяина постоялого двора рядом с фургоном. Он с опаской косился на полудемонов, но нашёл в себе храбрость выйти и поговорить с Кифой. Ему было лет шестьдесят, бывший легионер, причём дослужившийся до звания центуриона. Увидев меня, он даже