Тень мастера - Александра Лисина

хочу выглядеть как обычно, бесформенное облако на месте моего сознания практически мгновенно оформилось в такого же полупрозрачного, но все-таки человека. А когда я повернулся, чтобы спросить лэна Лойена, правильно ли поступаю, тот одобрительно кивнул и для верности поднял вверх большой палец.

Затем он ненадолго отвлекся и, чуть повернув голову, что-то сказал наставнику. По-видимому, лэн Даорн начал задавать вопросы. Но длилось это недолго. Наставник после этого начал водить глазами по сторонам, явно пытаясь меня обнаружить. Но поскольку менталистом он не был, то ему, вероятно, это не удалось, хотя я все равно решил проверить и, подлетев, на всякий случай помахал ладонью у него перед лицом.

«Попробуй себя расщепить», — снова соткалась передо мной огненная надпись — послание от лэна Лойена.

Я, раз уж теперь у меня появилась голова, кивнул, показывая, что все увидел и понял. А затем так же мысленно отдал себе приказ на расщепление.

Хех…

На этот раз мне даже удалось уловить момент, когда и как именно это произошло, а потом я увидел, как мое призрачное тело и правда распадается на множество мелких частиц. При этом сами частицы оказались крошечными, простым глазом одинокую пылинку в огромной комнате и не увидишь. По количеству их было не меньше акриона, поэтому облако из меня снова получилось внушительное. Но тут я неожиданно подумал, что, вполне возможно, могу делать себя любым. И тут же провел эксперимент, выяснив, что действительно — мне доступно делать частицы по размерам и больше… но тогда их количество сокращалось… и поменьше… тогда их число, соответственно, увеличивалось. Из чего следовало заключить, что составляющая меня масса все-таки была постоянной, да еще и конечной, поэтому оперировать ею я мог лишь в определенных пределах.

Желая проверить очередную гипотезу, я снова решил собрать себя воедино, а когда мне это на удивление легко удалось, расщепил себя сначала на двух Адрэа Гурто. Затем каждого раздробил еще дважды, обнаружив, что в принципе число может быть любым. Затем придал образовавшимся облачкам форму человечков, с удивлением выяснив, что им даже лицо можно было приделать. Затем попробовал по очереди их собрать.

Снова расщепил.

И каждого по отдельности, и всех вместе.

Перекинул свое сознание по очереди в одного, второго, третьего… Понял, что могу делать это без последствий и с полным сохранением своего собственного «я». А убедившись, что никаких проблем трансформация призрачного (или астрального?) тела мне не доставляет, снова повернулся к лэну Лойену, который следил за моими действиями с неослабевающим интересом.

«Возвращайся, — написал он, когда я уже начал раздумывать, чего бы мне такого еще попробовать. — Достаточно».

Я с сожалением вздохнул.

Эх, я же только начал!

Но тут заметил, как из носа моего физического тела медленно покатилась одинокая кровавая капелька, и понял, что на сегодня и впрямь хватит. После чего по-быстрому собрал себя воедино, проверил, чтобы ничего лишнего в воздухе не осталось. После чего вытянул вперед руки, мысленным усилием попросил молнии расступиться и, едва они качнулись в сторону, как пловец, буквально нырнул в собственное тело, в последний момент увидев, что ныряю не в себя, а во внезапно взявшуюся, сомкнувшуюся со всех сторон темноту, но решив, что это не столь важно.

* * *

В себя я пришел почти сразу — период беспамятства, сопровождавший процесс возвращения в физическое тело, по моим ощущениям, длился всего несколько мгновений. Так что и капля из моего носа не успела докатиться до подбородка, и лэн Лойен не вскочил со своего места, и лэн Даорн не отлепился от дальней стены, чтобы помочь мне подняться.

Правда, когда я открыл глаза, то понял, что вместе с сознанием ко мне вернулись и телесные ощущения. А именно — головная боль, шум в ушах и круги перед глазами, из-за которых меня моментально повело, так что понадобилось некоторое усилие, чтобы сохранить равновесие.

Так. Что там у нас с молниями?

Ага. Висят, родимые, ждут приказа. Но так до сих пор никого и не тронули. А как только лэн Даорн подошел, окружили его со всех сторон, зажужжали, затрещали. Но вреда ему все-таки не причинили и угасли сразу, как только я их попросил.

— Как ты? — обеспокоенно спросил наставник, когда я оперся ладонями на маты и по одной вытянул успевшие затечь ноги.

— Неплохо. Башка только шумит. И голову кружит.

— Это — обычное явление, — спокойно заметил лэн Лойен, поднимаясь с матов. — Но вообще ты молодец. Из тела вышел сам. Расщепление благополучно провел. С эмоциями справился, колебаниям настроения не поддался и вернулся по первому же зову. Для новичков это редкость.

Я подумал и кивнул.

— Да. С эмоциями и правда творилось что-то не то. В прошлый раз меня захлестывал страх, а потом азарт. Сегодня же мне было беспричинно весело.

— Не переживай, — хмыкнул менталист. — Когда привыкнешь, то начнешь лучше себя контролировать. Хотя у тебя как раз самоконтроль очень высокого уровня, тогда как некоторых приходилось вылавливать и силком возвращать обратно.

— Что, все настолько плохо?

— При выходе из физического тела человеческое «я» нередко идет вразнос, — подтвердил учитель. — Все ограничения, которые ты для себя ставил раньше, мигом слетают. Все твои подспудные желания, напротив, выбираются наружу. Кто был чрезмерно серьезен и не позволял себе расслабиться, может впасть в эйфорию и начать вести себя, как под действием алкоголя. Кто в обычной жизни веселился напоказ, наоборот, нередко замыкается и демонстрирует свои истинные намерения. Но насчет тебя я не беспокоился. Ты и раньше не показывал чрезмерной эмоциональности, а с такими способностями к самоконтролю я хоть завтра готов предложить тебе усложнить задачу.

Я встрепенулся.

— Хотите попробовать расщепление ветви?

— Да. Поэкспериментируем и с тем, и с другим. Поскольку учить тебя входу, как и выходу, в измененное состояние сознания не нужно, то мы можем существенно сократить программу. А как только освоишься, я начну учить тебя техникам влияния на чужое сознание, которые доступны лишь тем, кто умеет отделять свое собственное «я» от тела. Хочешь?

— Спрашиваете, — усмехнулся я. — Только у меня весенняя практика скоро начнется.

— Я в курсе. Но это даже хорошо. На этой неделе я нагружу тебя, сколько получится. Потом ты отдохнешь. Лэнна Хатхэ тоже на этом настаивает. А как только вернешься, вот тогда мы и начнем работать по-настоящему.

На этом мы и порешили, расставшись в тот день весьма довольные друг другом. А в последующие дни