Фантастика 2026-72 - Даниил Сергеевич Калинин

Комдив опустил голову, невесело усмехнувшись — после чего задумчиво посмотрел в мою сторону, не спеша отвечать. Наконец, приняв какое-то внутреннее решение, он заговорил:

— Ну почему же не соответствует? Комбриг Белов разбил 2-ю горно-пехотную дивизию из состава 22-го армейского корпуса и один из танковых полков 5-й дивизии панцерваффе — после чего занял Брониславское нефтяное месторождение. Теперь, правда, его приходится оборонять — с запада подошел второй танковый полк 5-й танковой дивизии. А его наступление поддерживает 28-я пехотная дивизия и сводный батальон уцелевших эсесовцев из моторизованного полка «Германия»… Причем последние получили на вооружение трофейные польские танки, 7ТР — по сути это «Виккерсы», похожие на наши Т-26. Белов держится крепко, у него еще достаточно боевых машин из состава 26-й и 23-й танковых бригад — но и к немцам идут подкрепления из состава 14-й армии. Кроме того, фюрер вынудил словаков объявить нам войну — так что в перспективе Белову придется схватиться и со словацким «Бернолаком».

— Понятно. Значит, в прошлом году за чехословаков готовились воевать, а в этом они уже сами объявляют нам войну! Вот ведь… Братья-славяне! Но разве их боевая ценность так велика?

Комдив неопределенно пожал плечами:

— Неплохо вооруженные дивизии кадровой армии с офицерами, прошедшими Германскую… Всего пятьдесят тысяч человек. Впрочем, направят они на фронт одну, самое большое, две дивизии. Но и это ведь несколько тысяч вражеских солдат, что будут стрелять в наших бойцов! А что войну объявили — так разве есть сейчас у словаков какой выход? Добровольно сдали страну — теперь вынуждены плясать под дудку фюрера…

Мне осталось только неопределенно пожать плечами — а между тем, Ватутин продолжил знакомить меня с реальной боевой обстановкой:

— 5-ю легкотанковую бригаду Катукова и остатки 1-й моторизованной стрелковой бригады пока спешно пополняем резервами — они сейчас стоят во втором эшелоне… Вместе с 99-й стрелковой.

На мгновение прервавшись, комдив глухо продолжил:

— А вот подо Львовом упорные встречные бои. Немцы удивительно быстро ремонтируют свои машины в ремротах, прямо на месте — есть у них чему поучиться, однозначно есть… Белов одну такую перехватил — а там и тягачи, и силовые установки, и краны, и ремонтные «летучки»! Так что часть панцеров 2-й танковой и 4-й легкой — что лишь недавно подбили ваши экипажи, товарищ комбриг! — уже вновь воюют с нашими бойцами. Да еще 18-му армейскому на помощь подошла 8-я пехотная дивизия вермахта… Потому я дал приказ остановить наступление, вывел 4-й кавалерийский корпус в резерв. Измотаем фрицев в обороне — а, обескровив, ударим в лоб 10-й тяжелой танковой! Красноказачьи же дивизии бросим в прорыв — пусть развивают успех.

Я не сразу понял, почему «красноказачьи» — и только потом где-то на задворках памяти всплыло, что 4-й кавалерийский вплоть до 1938-го именовался 1-й конным корпусом Червонного казачества…

— Это что касается нас. На центральном участке фронта комдив Чуйков, получив резервы, выбил немцев из Березы-Картузской — но у Кобрина немцы ввели в бой панцеры 3-й танковой дивизии и часть отремонтированных машин 10-й танковой. В обороне враг очень крепок — в то время как у Чуйкова танков уже не осталось, а в 23-м стрелковом корпусе их изначально не было. Командующий немцами генерал Гудериан очень умело маневрирует резервами, используя Кобрин как транспортную развязку — не позволяя группе Чуйкова соединиться с 23-м стрелковым… К сожалению, Василий Иванович, что называется, сделал свой ход — получив подкрепления. Но вскоре получит подкрепления из-под Варшавы Гудериан — и тогда, чувствую, придется нам откатиться к самой границе.

Прервавшись на мгновение, Николай Федорович негромко воскликнул:

— Совсем забыл! Под Белосток немцы перебросили дивизию панцерваффе «Кемпф» — поспела она как раз к тому моменту, когда 15-й танковый корпус комкора Болдина разбил пехотную бригаду «Лётцен» и занял город. Встречное танковое сражение развернулось западнее Белостока — но немцев крепко поддерживает авиация, «лаптежники» сбрасывают свои бомбы с пикирования со снайперской точностью…

В палате повисло тягостное, какое-то неудобное молчание — так что я решился задать беспокоящий с самого начала разговора вопрос:

— Во вчерашнем выпуске «Красной звезды» прочел, что наша кавалерийская группировка вступила на землю Восточной Пруссии — и, прорвав оборону немецких пограничников, двинулась к Летцену. Но в новом выпуске от 28-го числа об этом ударе нет ни слова.

Николай Федорович недовольно дернул щекой:

— А говорить-то и нечего. Пехотную бригаду ландвера, что должна была прикрыть границу, немцы давно уже ввели в наступление — но у них остались бронепоезда «защиты линий», и те замедлили продвижение боевой группы. В Восточной Пруссии еще перед Первой мировой настроили рокадных железных дорог для удобства маневрирования на случай русского вторжения… Вот по ним два бронепоезда как раз активно маневрируют — подлетят поближе к вырвавшимся вперед кавалеристам и обстреляют колонну из пушек и пулеметов! А пока наши развернут собственные орудия, немцы уже назад откатились, вышли из-под ответного огня… Кроме того, враг заранее сформировал пару батальонов ландвера из числа ветеранов германской — как только наши войска приблизились к Сувалкам. А с началом наступления фрицы спешно перебросили к Летцену также и сводный полк моряков из Пиллау…

Сделав короткую паузу, Ватутин продолжил:

— Конечно, ландвер, моряки и легкие бронепоезда не смогли бы остановить полнокровную кавалерийскую дивизию и два батальона «быстрых танков»! Но сегодня немцы перебросили из-под Варшавы значительное число освободившихся бомбардировщиков… И после массированного удара с воздуха 36-я кавалерийская более не может вести наступательные действия — а 7-й дали приказ не отход. Такого мощного налета командование ВВС не ожидало — и толком прикрыть конно-механизированную группу имеющимися истребителями наши не смогли.

Мы вновь немного помолчали, думая каждый о своем — но, кажется, я уловил самую суть:

— Значит, Николай Федорович, бомберы из-под Варшавы «освободились»?

Комдив нехотя кивнул:

— Да. Сегодня Варшава капитулировала… Не сумев добиться полного превосходства в воздухе боях с нашими «ястребками», немцы решили дожимать польскую столицу. Ведь мало того, что Варшава сковала значительные силы врага — так она еще и плечо всех поставок увеличивала едва ли не вдвое! Как никак, крупнейший дорожный узел в самом центре Польши… Но оставив на фронте истребительную авиацию, немцы перебросили к Варшаве свыше пятисот бомбардировщиков — и массированные налеты вкупе с обстрелами двух тысяч тяжелых орудий вынудили гарнизон капитулировать.

Немного помолчав, Ватутин с горечью в голосе добавил:

— Последствия падения польской столицы мы теперь только начинаем ощущать. И усиление ударов с воздуха — это только первая ласточка… Теперь под Белосток двинулся 1-й корпус 3-й армии, а на помощь Гудериану 26-й