Воин тумана - Джин Родман Вулф

себе, как часто люди приходят предупредить меня о самых разнообразных предсказаниях и пророчествах! – Он положил на ладонь серебряную «сову». – Ну, говори, зачем пришла? А там посмотрим, достоин ли твой рассказ внимания. Учти, время мое не бесконечно.

– Мои сведения тоже связаны с пророчеством, – сказала Дракайна. – Дело в том, что регент видел сон, в который безоговорочно верит. – Она протянула к стратегу руку ладонью вверх.

– И его сон имеет отношение к моему городу?

– Не прямое. Но может случиться и так.

Коруст откинулся на спинку кресла из слоновой кости, подлокотники которого были украшены гранатами и топазами.

– Ваше судно «Навсикая» из Эгея и направляется в город Стоглазого, то есть в Аргос, верно? На борту сто молодых спартанцев, которых послал регент, чтобы они принесли дары храму небесной царицы во исполнение некоего обета.

Ио улыбнулась, прикрывая рот ладошкой, а Дракайна спокойно заметила:

– Ты расспросил матросов? Именно так им и велено отвечать.

– И этих молодых спартанцев я тоже расспросил, – сообщил Коруст.

Дракайна промолчала, и он недовольно заметил:

– Когда удавалось найти с ними общий язык. – Он нехотя уронил монету в подставленную ладонь Дракайны.

– Во-первых, сто молодых спартанцев плывут не в Аргос и вообще не на Пелопоннес. И никаких жертвоприношений они совершать не намерены. Никто никакого обета не давал.

– Ну, об этом я, разумеется, догадался. – Коруст так и впился в Дракайну глазами. – Они были в полном боевом снаряжении, когда сегодня угрожали нашему распорядителю на волоке. Да и аргивяне тоже не дураки и вряд ли впустят в город сотню вооруженных и закованных в латы спартанцев. – Он вытащил еще одну «сову».

– Десять «сов»! И не меньше.

– Ты шутишь!

– Вовсе нет, зато прибавлю даром, что это особое, отборное войско, получившее свое задание непосредственно от регента.

– Я так и понял, стоило молодому Гиппагрету сказать мне, что, по твоим словам, этот корабль везет некое подкрепление от имени регента.

Я спросил, перетащат ли «Навсикаю» через перешеек сегодня.

– Ага! – подмигнул мне Коруст. – Значит, говорить ты все-таки можешь! Но ничего обо всем этом не знаешь?

– Нет, – сказал я, – ничего.

– Ты считаешь, женщине больше дадут? И надеешься, что ее вряд ли станут пытать? Ошибаешься! А насчет того, переволокут ли ваш корабль сегодня, отвечу: все зависит от того, какое послание я отправлю распорядителю на волоке. Что, естественно, зависит от вас. – Он снова повернулся к Дракайне: – Ну хорошо, пять «сов», если скажешь правду о том, куда направляется судно.

– Я назову лишь город.

– Согласен, но без фокусов.

– В Сест.

Мне показалось, что стратег вдруг уснул: глаза его закрылись, он опустил голову и уперся подбородком в грудь. Потом снова открыл глаза и решительно выпрямился.

– Интересно, правда? – спросила у него Дракайна.

– И это ему во сне было велено поступить так?

Дракайна принялась молча завязывать шесть серебряных «сов» в краешек хитона.

– Нам пора. Девочка еще хотела посмотреть на город с вершины холма.

– Прибавлю еще «сову», если расскажешь про сон.

– Ио, Латро, пойдемте.

– Три «совы»!

Но Дракайна и не думала сдаваться.

– В этом сне…

– Ему явился кто? Охотница?

– Царица Подземного мира. Если бы это была Охотница, я бы тебе никогда ничего не сказала. И богиня обещала Павсанию, что крепость падет вскоре после того, как прибудут молодые воины, и регент безоговорочно этому верит. Теперь ты знаешь все.

Отсчитывая еще три «совы», Коруст спросил:

– Но почему царица Подземного мира? Скорее уж должен быть Воин или, может, Гелиос[152]?

– Стратег, – улыбнулась Дракайна, – неужели тебе никогда не приходилось видеть павший город? Поверь, там не ходят строем и очень мало света, зато много мертвых.

Выйдя из крепости, она спросила носильщиков, расплатился ли с ними лохаг, и, когда они ответили утвердительно, велела им нести нас к храму на вершине холма. Носильщики запротестовали, говоря, что им заплатили только за то, чтобы принести нас из города сюда и отнести обратно, но Дракайна сказала:

– Лучше не упрямьтесь и не сердите меня! Мы прибыли сюда на совещание со стратегом Корустом, так что если вы откажетесь честно отработать свою плату, он велит вас выпороть на рыночной площади.

После этих слов носильщики повиновались.

Храм был небольшой, но очень красивый, с изящными мраморными колоннами и резными капителями. На фронтоне был изображен юноша, предлагающий яблоко трем девам.

Когда носильщики отошли достаточно далеко, Ио прошептала:

– Ты ничего не сказала ему про Латро. Я думала, ты хочешь это сделать.

– Разумеется, нет, – возмущенно ответила ей Дракайна. – А что, если Корусту вздумалось бы оставить Латро при себе? Неужели ты думаешь, регент не догадался бы, кто именно проговорился? Либо ты, либо я.

Ну вот, теперь смотри на город; ты ведь, кажется, этого хотела? Я так и сказала Корусту.

Мы с Ио стали любоваться открывшимся видом; мне казалось, я никогда больше не вдохну столь чистого морского ветерка и не увижу столь яркого солнца. Белоснежный город Коринф двумя террасами раскинулся на склоне холма. Залив, простиравшийся далеко на запад, точно широкая голубая дорога, манил неведомыми богатствами почти безлюдных западных краев, и мне внезапно очень захотелось туда отправиться.

– Клянусь Двенадцатью, это «Навсикая»! – воскликнула Ио. – Посмотри, Латро! Ее вот-вот поволокут через перешеек.

– Ты стала настоящей морячкой, – улыбнулась Дракайна.

– Наш кибернет многому научил меня, пока мы плавали с Гиперидом. И я не раз беседовала с матросами, вместо того чтобы совать нос в чужие дела, как некоторые.

Тут мимо нас прошла какая-то увешанная драгоценностями надушенная женщина с золотыми колокольчиками в волосах; колокольчики звякнули, когда она обернулась и улыбнулась Дракайне. В руках женщина несла двух живых зайцев, держа их за уши.

Глава XXXVI. Как достичь Фермопил

Судно может воспользоваться двумя способами, пояснил наш капитан.

Это седой старик, полный, не слишком подвижный, но отличный знаток моря.

Догадавшись, что я ничего не помню, он уселся на бухту каната и кусочком мела нарисовал на палубе береговую линию.

– Это волок на перешейке. – Он говорил и рисовал одновременно. – А это Эгейское море и остров Саламин.

– А что, Саламин действительно значит «мир»? – спросила Ио. – Так Латро говорит. А по-моему, там слишком много воюют.

Капитан долго глядел вдаль, на танцующие волны.

– Он называется так из-за заключенного еще в давние времена перемирия с жителями Пурпуровой страны, Финикии. Тогда было условлено, что налетов на этот остров они совершать не будут. В те времена, когда жив был еще мой дед, каждый брал что хотел, и это не считалось позорным. Приходит, например, в город корабль, и капитану кажется,