Фантастика 2027-127 - Геннадий Борчанинов

— На самом деле, это проблема, — сказал я.

— Разве? — хмыкнул Коннолли. — Нет, я знаю, что вы выбрали зелёное знамя, а не красное, но я не считаю это проблемой.

— На острове теперь две республики. И несколько дней до того, как генерал Максвелл раздавит каждую по отдельности, — сказал я.

Коннолли промолчал, взглянул исподлобья, отвернулся к выбитому окну. Я решил, что пора брать быка за рога.

— Джеймс… — я впервые обратился к нему по имени, подчёркивая важность момента. — Я хочу, чтобы вы поняли меня правильно. Я долго обдумывал сложившуюся ситуацию, и пришёл к выводу, что нынешняя система власти нежизнеспособна.

— Объяснитесь, — хрипло сказал он.

— Военный совет… Хорош для планирования, а не для оперативного реагирования, — сказал я и увидел явное непонимание на лице Коннолли. — То есть, был хорош. Теперь каждый тянет одеяло на себя. Пирсу нужна красивая история, Кент думает о том, как бы не запачкаться, Планкетт откровенно трусит, Макдона пытается угодить всем сразу.

Коннолли внимательно слушал, не перебивая.

— Нам нужен генерал и политик в одном лице. Такого человека в совете нет, — сказал я. — Есть вы, есть Том Кларк. Остальные тянут нас на дно.

— Вы ведёте опасные речи, мистер О’Хара. Это очень близко к заговору, — сказал Коннолли. Без осуждения, просто озвучивая факт.

— Нет, Джеймс, это не заговор, — возразил я. — Я не предлагаю никого свергать, бить по голове табакеркой или закрывать на даче. Мы просто должны созвать то, что должно было быть созвано с самого начала. Совет рабочих, крестьянских и солдатских депутатов.

Коннолли усмехнулся так, словно я произнёс отменную шутку.

— Совет? — переспросил он.

— Совет. Прямо сейчас, пока город ещё держится. Чтобы народ поверил в то, что сам ответственен за свою судьбу, а не перекладывал всё на плечи бывших школьных учителей и мелких клерков. Нужно дать людям голос, — сказал я. — Тогда выстоим. Люди распробуют власть, свободу, и тогда никакие британские пушки не сумеют её забрать.

Лидер дублинских социалистов прошёлся по кабинету, как тигр по клетке, под ногами хрустело стеклянное крошево. Он старался сдержать бушующие эмоции, но получалось слабо, я видел, какая в нём идёт борьба.

— Пирсу это не понравится, — пробормотал он себе под нос.

Нахрен Пирса. И всех остальных вместе с ним.

Вслух я, однако, сказал другое.

— Зависит от того, как ему это представить. Советы дадут легитимность нашей власти, не мнимую, как сейчас, а настоящую, — сказал я. — Если правильно подать, он сам издаст указ о проведении всеобщих выборов и первым запишется в депутаты.

Джеймс Коннолли остановился и снова посмотрел на меня. Чёрные зрачки вдруг напомнили мне пистолетные дула, и от него вполне явственно дохнуло опасностью.

— Где вы этого нахватались, Майкл? Бригада клепальщиков это не юридический факультет, о нет, — сказал он.

— Самообразование. Переписка с друзьями. Выпивал с Гэри Бойлом, — не моргнув глазом, солгал я.

Не поверил. Это было заметно.

— Совет — это параллельная власть. Двоевластие нам только навредит, — возразил Коннолли.

Вот бы кто-то сказал это во время Февральской революции…

— В Лимерике советская власть уже установлена. Вслед за ним будут и другие, и если мы не предложим им всем форму, которая нас объединит, мы обречены на развал Ирландии. Будет десяток независимых образований, которые Британия проглотит по одному, — сказал я.

— И такой совет может объявить себя выше Временного правительства, — добавил Коннолли. — Якобы декларируя волю всего народа Ирландии.

— Поэтому мы должны его возглавить, — заявил я.

— У вас, О’Хара, очень своеобразное понимание этики, — усмехнулся Коннолли. — Вы опасный человек.

— Хорошо, что мы на одной стороне, — улыбнулся я.

— И почему вы предлагаете это мне, а не Пирсу? — спросил он.

— Потому что Пирс захочет вынести это на всеобщее обсуждение, а затем три часа кряду обсуждать символику и оттенки флага, — честно признался я. — Вы же человек действия, как и я.

Коннолли рассмеялся.

— Что конкретно вы предлагаете, Майкл? Про советы я понял, это организовать не проблема. Депутат от каждого батальона, профсоюза, рабочего коллектива, это всё делается элементарно. Как это преподнести Пирсу и остальным? — сказал он.

Вопросы по существу это хорошо. Он уже согласен, осталось обговорить детали.

— Вы поговорите с Кларком. Сегодня, лучше прямо сейчас. Если он согласится, дело в шляпе, втроём мы уже перетянем всех, так или иначе, — сказал я. — Завтра утром объявим по городу, листовки напечатаем с вечера, организуем через ваших людей. Выборы прямые, голосование поднятием рук, по одному депутату от каждого предприятия, батальона, коллектива. К вечеру у нас будет дублинский совет, на первое голосование выносим вопрос о поддержке Временного правительства. Это даст Пирсу легитимность, а нам — реальную опору в народе.

Он поморгал, снова пригладил усы.

— А если совет вдруг проголосует за перемирие с британцами? — хмыкнул он.

— Ваша работа, Джеймс, объяснить рабочим, что светит им по возвращению британской администрации, и какие молочные реки с кисельными берегами их ждут при нашей власти, — сказал я. — Сторонники перемирия точно пройдут. Но надо сделать так, чтобы они оказались в меньшинстве. Вы умеете говорить с рабочими на их языке, больше никто другой.

— Сделать? — фыркнул Коннолли. — Подтасовать выборы? Или что вы имеете в виду?

Святая простота.

— Никаких подтасовок. Исключительно агитация, — улыбнулся я.

Это его полностью устраивало. Он снова начал ходить из угла в угол, активно обдумывая всё предложенное.

— Тогда ещё кое-что… Каждый депутат должен нести ответственность за свои решения. Держать ответ перед коллективом за свою позицию. Если голосует за перемирие, должен объяснить своим людям, почему он это сделал. Публично, — сказал Коннолли.

— Согласен, — сказал я.

Он вдруг протянул мне широкую лапищу, и я крепко пожал её.

— Идём к Кларку, — сказал он. — С ним придётся пободаться, он упрямый старик… Хочу, чтобы вы были рядом.

— Идём, — сказал я.

Глава 9

Том Кларк обнаружился на втором этаже Главпочтамта, в маленькой каморке, которую он оборудовал себе под рабочее место.