Фантастика 2026-132 - Сергей Анатольевич Панченко

– Больше не знаю, – кот помотал головой, – мы не лечим, мы калечим, как любила поговаривать моя матушка.

– А в волшебном народе? У вас же там много всевозможных волшебных существ.

– Князь, вы говорите о нас как о людском сообществе, а это не так. У нас каждый сам по себе.

– Но ведь Буку ты смог привести.

– Бука – особый случай, – нахмурился кот, – когда-то они были нашими хозяевами. Мы их чувствуем, они – нас. Теперь хозяев больше нет. Богатыри убили всех, этот Бука – последний.

– Подумай еще, это важно.

– Запах вашей крови, князь, мешает мне думать, – буркнул кот, – вы же богатырь, откуда тут такой стойкий запах вашей крови? Если вы решили заняться волшбой ягг, замешенной на крови, то не советую. Очень опасное занятие.

Даниил крепко задумался, стоит ли сообщать Баюну о своей ране, но надежд у него оставалось немного, утопающий готов хвататься и за соломинку.

– Смотри. – Князь откинул полу кафтана, показывая рану.

– А почему не заживает? – удивился кот. – У богатырей раны заживают быстро.

– Волшебство, – неохотно пояснил князь.

– Не может такого быть, – не согласился Баюн, – богатырь как раз тем и силен, что никакое волшебство на него не действует.

– Как сам видишь, что-то действует.

– Никакое не действует, – опять не согласился кот, – даже положительное. Тут что-то изначальное нужно, вроде мертвой воды или живой. Эта вода не волшебная. Она просто мертвая или живая. Не знаю, как еще объяснить.

– Какая разница? Делает то, что иначе невозможно, – значит, волшебная.

– Возможно, у вас, людей, и так. У нас волшебство – это сознательное действие. Огонь обжигает, может поджечь. Он волшебный? Нет, просто огонь. Изначально такой.

– Интересная мысль, – кивнул князь вяло, – но бесполезная сейчас.

– Я так скажу князь – не там ищете. Если бы кто-то из нас, тех, кого вы зовете нечистью, мог что-то противопоставить богатырям, сейчас бы вы прятались по пещерам, а не жили в городах. Когда-то так и было.

– А где мне искать?

– Откуда мне знать, – удивился Баюн, – нет у нас ничего против богатырей. И уж тем более никто не озадачивался мыслью, как спасти жизнь богатырю.

Кот неожидано замер на месте.

– Князь, а ведь вы умираете.

– Это ты мне брось, – отрезал Даниил, – у меня сейчас огромная власть и безграничные богатства, я еще всех переживу. Способ найдется.

– Вы умираете, князь, – уже более уверенно повторил Баюн, – вы понимаете, ЧТО начнется после вашей смерти?

– Ты не спеши меня хоронить…

Порог шатра откинулся, Лютополк резко ворвался и так же быстро напал. Выпад меча был точен, но Даниил легко отбил его левой рукой в сторону, правая рука потянулась за хлыстом, лежащим рядом. Резкий взмах – и воевода согнулся, скрипя зубами от боли…

Лютополк постоянно пытался убить его, Даниил даже не возражал, это помогало ему сохранять концентрацию. Он сумел приручить этого лютого волчонка, но тот так и не простил ему убийства родителей. Ничего, пусть пытается, главное, чтобы выполнял приказы.

– Никак не уймешься, – без всякой злобы произнес Даниил, – я даже мертвый буду сильней тебя. Иди проверь посты.

Лютополк застонал на полу, – возможно, князь несколько не соизмерил силу своего удара. Если совсем не сдерживаться, то можно разрубить человка надвое хлыстом. Следующий удар был совсем не сильным, но хлестким.

– Я сказал – пойди и проверь посты.

Лютополк выскочил, бросив прощальный взгляд, полный ненависти, и что-то злобно рыча себе под нос.

– Все же я так и не могу разобраться в людских отношениях, – вздохнул Баюн, – разве вы не вместе?

– Не обращай внимания. – Даниил устало положил хлыст – само чувство усталости было необычным и очень неприятным.

– Князь, вы думали, что будет здесь после вашей смерти? – снова начал Кот Баюн.

– Да что ты заладил про смерть! – сердито оборвал его Даниил; в последнее время он все хуже и хуже контролировал свои порывы, это тоже было очень плохим признаком. – Не умру я.

– После вас просто не останется никого, кто сможет удержать все силы, которые вы собрали.

– Мой сын удержит.

– Молодой княжич? Видите ли, князь… Мы, Баюны, охотимся на мыслящих существ. Вкус добычи мы определяем не языком: нам чем умнее жертва, тем вкуснее. Ваш Растеряха был просто объедением, до сих пор слюнки текут, как вспомню…

– Избавь меня от подробностей.

– Я про то речь веду, что умею чуять ум людей. Необходимый навык для охоты. Ваш сын умен, вам как родителю будет приятно это услышать, я чую его ум. Но он слишком молод и неопытен. Через пять – десять лет он, возможно, и сумел бы. Но не сейчас.

– Ты меня не спеши хоронить.

– Вы все же подумайте, князь, – мурлыкнул кот, – возможно, вашему сыну понадобится сильный союзник. А я умею быть очень полезным.

– Ты и так будешь делать то, что я тебе скажу.

– Да, пока вы живы, князь, пока вы живы.

– Ты чего-то хочешь?

– А чего я могу хотеть? Вы морите меня голодом. Коровы, свиньи, утки и куры глупы. Для меня это мучение – питаться их мясом. Мне нужна человечина. Умное мясо, вкусное мясо.

– Пошел вон.

– Ухожу, – безропотно согласился Баюн, – будете готовы говорить – позовите.

Даниила серьезно мучила эта мысль. Мысль о том, что его сын не успеет набраться опыта и мудрости. Его самого отец бросил в водоворот жестокости и власти с самого детства. Ему пришлось убивать и пытать в том возрасте, когда его сверстники играли в салочки и прятки. Отец не был жестоким, но он воспитывал будущего правителя. Чтобы удержать такое княжество, как Галицко-Волынское, нужен был сильный князь, решительный. Своего сына Даниил воспитывал свосем по-другому. Так вышло, что он очень любил свою супругу, сейчас его Марфа ждала в Галиче, на войну галицкие князья женщин с собой не возили. Боги послали им только одного ребенка, и когда Даниил первый раз взял в руки маленького кричащего мальчика, он уже твердо знал: своего сына он детства и юности лишать не станет. Роман, названный в честь деда, был совсем на него не похож. Он не вырос рохлей, его хорошо обучали и тренировали. Сам Даниил всегда был рядом, и хотя он внешне оставался всегда холодным, но воспитывал сына куда больше, чем могло показаться остальным. И если его самого отец воспитывал резким и глубоким погружением во всю грязь и жестокость мира людей, он старался заложить в сына правильное понимание вещей, уверенно полагая, что остальное придет само с возрастом. Сын не подвел отца, однако одну деталь Даниил упустил: он рассчитывал, что жить будет по-богатырски долго и времени для подготовки мудрого правителя