Пришествие ночи 1-6 - Питер Гамильтон

Невысказанная тревога Стефани состояла в том, что Тина, по ее мнению, пострадала от каких-то внутренних повреждений, которые им так и не удается как следует вылечить одной только энергистической мощью, как бы им ни хотелось, чтобы она поправилась. Что касается глаз Мойо, зрение у него пострадало из-за утончения плоти. Тут необходим был полный набор медицинских пакетов, которые здесь достать невозможно.

Другой заботой Стефани был вопрос: что случится с душой того, кто здесь умрет? Их связь с внешним миром была безвозвратно потеряна. Перспектива была совершенно не та, какую ей хотелось бы исследовать. Хотя, глядя на то, как Тина старается выглядеть бодрой, Стефани думала, что им всем придется что-то решать в ближайшее время.

Сайнон вышел из состояния транса и посмотрел сверху вниз на Кохрейна.

– Наша попытка манипулировать энергистической мощью – это не то упражнение, которое физически ослабляет. Так как делать нам здесь больше нечего, надо продолжать попытки вернуться на родину.

– Ты так считаешь? Что ж, я это могу понять. Я-то очищаюсь йогой. Отлично действует. Но ведь ты же знаешь нас, пижонов, нам иной раз хочется поесть.

– Извини, надо было сказать тебе раньше. – Сайнон пошел туда, где грудами были свалены рюкзаки и оружие, которые бросили сержанты, отыскал свой мешок и развязал его. – Боюсь, мы не сможем переваривать твердую пищу, но наш питательный суп вас поддержит. В нем содержатся все протеины и витамины, какие требуются для нормальной человеческой пищеварительной системы. – Он вытащил несколько серебристых пакетиков и раздал их колеблющимся членам группы. – Надо растворить содержимое в воде.

Кохрейн отделил от пакетика маленький верхний клапан и подозрительно принюхался. Все напряженно наблюдали за ним, когда он капнул немного светло-янтарной жидкости себе на палец и лизнул.

– Дерьмо собачье! Вкус морской воды. Слушай, парень, не могу же я жрать сырой планктон. Я ведь не кит.

– Зато такой же громадный, как они, – буркнула Рена, почти задыхаясь.

– Другого источника подходящего питания у нас тут нет, – мягко упрекнул Сайнон.

– Все хорошо, спасибо, – поблагодарила Стефани сержанта. – Не обращайте внимания на Кохрейна. Мы ведь можем вообразить себе эту еду чем угодно.

– Дурная карма тебя ждет, – фыркнул хиппи. – Иди-ка сюда, Сайнон. Не найдется ли у тебя свободного стаканчика? Наверное, я еще не забыл, каков на вкус глоточек хорошего бурбона.

Сержант порылся в своем рюкзаке, вытащил пластиковый стаканчик.

– Ох, спасибо, парень! – Кохрейн взял у него из рук стаканчик и мигом превратил в хрустальный бокал. Высыпал туда свою порцию питательного супа, следя, как он видоизменяется в излюбленную им знакомую золотистую жидкость. – Вот это мне больше по душе!

Стефани сняла обертку и откусила уголок шоколадки. Вкус оказался не хуже, чем у швейцарского кондитерского изделия, памятного с детства. Но это значит, что память и есть вкус, недовольно сказала она себе.

– И сколько у вас осталось таких питательных супов? – спросила она.

– У каждого из нас недельный запас в рюкзаке, – ответил Сайнон. – Такое количество рассчитано на случай, если мы будем большую часть времени физически активны. Если аккуратно распределять, должно хватить на две-три недели.

Стефани взглянула на вздыбленную серо-бурую грязь, которая образовывала почву летающего острова. Редкие лужи на этой поверхности отражали фигуры сержантов, стоящих вокруг них. Редкие одинокие ферранги и кольфраны принюхивались к краям подсыхающих болот, обгладывая ветви гладкой растительности, совершенно недостаточной, чтобы обеспечить смешанное население из людей и сержантов едой хотя бы один раз в день.

– Тогда, я думаю, это все, чем мы располагаем. Если бы даже в нашем распоряжении тут были целые амбары, полные зерна, трех недель маловато, чтобы вырастить урожай.

– Однако спорный вопрос – хватит ли нам воздуха на такое долгое время, – сказал Сайнон. – Мы оцениваем население из людей и сержантов на этом острове в двадцать тысяч – плюс еще сколько-то отдельных личностей. Кислорода-то хватит, но из-за того, что здесь дышит так много народу, рост двуокиси углерода может достигнуть опасного уровня в течение десяти дней, если этот воздух не будет обновляться. Как видите, никакая растительность тут не живет достаточно долго, чтобы этому помочь. Отсюда следует наше намерение взорвать данную реальность с помощью энергистических сил.

– Мы и в самом деле должны вам помочь, – сказала Стефани. – Только я понятия не имею, как это сделать. Ни у кого из нас нет такой духовной близости между собой.

– Может наступить время, когда нам понадобится ваш инстинкт, – сказал Сайнон. – Ваша коллективная воля привела нас сюда. Возможно, вы сможете и отыскать путь назад. Часть нашей проблемы в том, что мы не понимаем, где находимся. У нас нет никаких координат для определения места в пространстве. Если бы мы знали свое местонахождение относительно нашей вселенной, мы могли бы ухватиться за какое-то звено, чтобы отправиться назад. Но, поскольку мы не участвовали в переброске острова сюда, мы не представляем себе, как начать поиски.

– Думаю, что и мы этого не знаем, – вздохнул Мойо. – Для нас это просто убежище, место, где нет армии Освобождения.

– Интересно, – заметил Сайнон. К разговору начали прислушиваться другие сержанты, они с жадностью искали любую зацепку, которая могла проскользнуть среди слов раненого. – Так, значит, вы раньше не знали об этой реальности?

– Нет. Не особенно. Хотя, наверное, мы знали, что такое место существует или может существовать. Желание попасть в него свойственно нам, одержателям то есть. Мы хотим жить там, где у нас нет никакой связи с внешним миром и где нет ночи, чтобы напоминать нам о потусторонье.

– И вы верите, что это здесь?

– Кажется, это место соответствует условиям, – кивнул Мойо. – Не мог бы я, конечно, поручиться за то, что здесь нет ночи, – добавил он с горечью.

– Тут есть еще какие-нибудь планеты? – спросил Сайнон. – Норфолк и все остальные? Вы что-нибудь о них знали?

– Нет. Никогда не слышал и не чувствовал ничего такого с тех пор, как мы здесь.

– Спасибо. Кажется, инстинкт здесь главный руководящий фактор, – сказал он остальным. – Не думаю, что мы можем полагаться на него в поисках ответа.

– Не понимаю, почему мы не можем просто отправиться назад, – ответил Чома. – Наша мощь равна их мощи, и мы тоже имеем соответственное желание вернуться.

Объединенные мысли их мини-совета решили, что имеются две возможности. Что одержатели стихийно создали для себя запечатанный континуум. Невероятное событие. В то время как это объясняло бы некоторые особые свойства этого острова – бездействие их электронной аппаратуры, изолированность от внешнего мира, –