Фантастика 2025-168 - Сергей Леонидович Орлов

роста. Плечи у отца были чуть шире. Но при этом лица были схожи. Я заметил, что в уголках глаз князя появились морщинки, волосы прорезала седина. Он упрямо сжал зубы, и я подумал, что через полсотни лет буду выглядеть так же.

— Я не знал, что ты видел ее приступ. Иначе обязательно пояснил, что происходило.

— Приступ? — глупо переспросил я.

— Лекари уверяли, что у воздушников не бывает астмы. Но твоя мама… моя Лилия…

Отец задохнулся, произнося ее имя, и резко отшатнулся от меня отворачиваясь. Я видел его отражение в стекле и боялся спугнуть его откровения хоть одним лишним словом. На моей памяти князь не называл маму по имени после ее смерти. Никогда.

Он смотрел сквозь стену, но я был уверен, что Филипп ничего не видел перед собой. Он вернулся в прошлое.

— Ее приступы начались незадолго до ее смерти. Поначалу она только иногда кашляла. Мы считали, что Лилия простыла. Снадобья от кашля давали эффект. Лилия уверяла, что ей становится лучше. Но затем немога возвращалась. Мы сменили все подушки в доме. Потому как один целитель заявил, что у нее может быть непереносимость пера. Этого хватило надолго. Однако, затем все изменилось. Лилия начала задыхаться. Воздушнице не хватало воздуха. Это даже звучит нелепо.

Мужчина замолчал, и мне показалось, что его лицо дрогнуло. Он замолчал, словно собираясь с силами. А потом продолжил более низким голосом.

— По ночам было страшнее всего. Порой я выносил ее из комнаты на улицу, надеясь, что на свежем воздухе ей станет легче.

— Это помогало? — уточнил я, чтобы отец понял, что он не один.

— Помогало, — кивнул мужчина, но так и не обернулся.

Блики от стекла сыграли с моим воображением странную шутку. Мне показалось, что на щеке отца появилась влажная дорожка.

— Иногда она начинала царапать свою шею. Словно пыталась разорвать кожу. Порой это у нее получалось. Лекарь был в ужасе, когда увидел раны. И приказал ей носить воротник, который не позволил бы навредить себе. Но когда Лилии было дурно, то она срывала его первым.

Отец провел ладонью по лицу, словно пытаясь отогнать видения прошлого.

— Я держал ее за шею, чтобы она рвала мою кожу. Чтобы не навредила себе. Потому что ее раны причиняли мне слишком сильную боль.

— Почему целители не смогли облегчить ее состояние? — спросил я.

— Ей становилось легче. К нам переехал талантливый старик, который занял гостевую комнату. Он каждый день проводил с ней сеансы, уверяя, что сможет исцелить ее. И у него почти получилось. Лилия перестала задыхаться.

— И что случилось? — задал я вопрос, ответ на который уже знал.

— В тот день я должен был остаться дома и провести время с ней. Но в Смуту никто не мог знать, когда случится беда. За мной прислали машину. Я успел отъехать до перекрестка. И понял, что произошло что-то страшное. Выпрыгнул прямо на дорогу и рванул обратно. Я успел вбежать в дом, когда Лилия уже хрипела, не открывая глаз. Не помню, как звал целителя. Как вынес наружу. Как меня потом пытались оторвать от нее. Увести… Я ведь едва не спалил весь этот дом. Чуть не убил всех, кто был рядом…

Отец замолчал, и мне показалось, что он не скажет больше ни слова.

— Лекарь отлучился буквально на несколько минут. Ему пришло письмо, и он вышел его прочесть, — бесцветным голосом закончил Филипп Петрович. — Старик не был виноват, но я едва его не сжег. когда впал в безумие. Кое-как меня смогли усыпить. Чтобы я не сделал непоправимое.

— Где в это время был я?

— В этом саду. Было уже темно, когда слуги нашли тебя здесь. Ты тогда сказал, что мама привела тебя сюда. Но она не могла этого сделать. Ты не был напуган. Говорил, что мама только что отошла от тебя. Намного позже я вспомнил эти твои слова и подумал, что тебя сюда привел ее призрак. Лилия привела тебя в сад, чтобы ты не попал под горячую руку. Чтобы я не навредил тебе в тот момент. Вся гостиная тогда выгорела.

Отец обхватил лицо ладонями.

— Если бы я навредил тебе, то не простил себе никогда. Это бы свело меня с ума окончательно.

— Прости, что не понимал… — начал было я, но князь мотнул головой.

— Твоей вины нет ни в чем. Это я должен был думать о сыне, а не о своих страданиях. Я утонул в жалости к себе, забыв, что ты тоже потерял близкого человека. Точнее сразу двоих. Я ведь тоже отдалился. Мне нет прощения, Паша. И я это понимаю. Всегда понимал. Но не мог признать. Наверно, я для этого никогда не был достаточно сильным.

Я положил руку на его плечо и развернул к себе, как он сам сделал некоторое время назад.

— Мы оба потеряли тогда. Но ведь мы оба с тобой живы. И сейчас можем исправить хоть что-то.

Я обнял отца, прижав его к себе. Мужчина замер, его плечи сделались жесткими. А потом он тоже меня обнял. Мне подумалось, что нам понадобилось слишком много времени, чтобы сделать то, что должно было произойти давно.

— Я не держу на тебя обиды, папа.

— И я тебя люблю, сын, — ответил князь негромко.

Мне показалось, что в отражении стекла мелькнула женская размытая фигура. Но, скорее всего, это была игра моего воображения и солнечного света. Потому что призраков тут я не ощущал.

Глава 15 Деревенька

Отец проводил нас до ворот, где мы попрощались:

– Узнай места, где погибли твои старые друзья по ремеслу, и отправь мне сообщением, - попросил я, когда Фома увел Нечаеву к машине. - Стоит замести следы. Лучше найти их до того, как до них доберутся жандармы из отдела Фомы Питерского. Дела хоть и старые, но могут аукнуться. Не хотелось бы проблем для семьи.

– Не доверяешь Фоме? - уточнил отец.

– В его отделе работают разные люди. Кто знает, что взбредет в голову простому жандарму, когда он получит информацию против командира гвардии императора?

Филипп Петрович усмехнулся.

– Как быстро меняется мир, - задумчиво произнес он. - Еще недавно никто и помыслить не мог, что призраки способны выступать свидетелями в судах и давать показания. А сегодня под них уже активно