"Современная зарубежная фантастика-2". Компиляция. Книги 1-24 - Дженн Лайонс

– Ты не так сильно скучаешь по отцу?

– Я скучаю больше, чем они. Он никогда не навещал меня в темнице. Ни разу. А Кярс лишил меня последнего шанса сказать ему: «Прости, что разочаровал тебя».

Я сделал еще одну затяжку и вернул трубку Хуррану.

– Хочешь знать, что я думаю?

– О чем?

– О том, что ты сделал.

Он пожал плечами и скривился. Но я все равно собирался сказать, даже если ему это будет неприятно.

– Мансур сделал глупость, предоставив этой семье убежище в Мерве всего через несколько месяцев после того, как они попытались свергнуть кашанского шаха. Шах Бабур не слишком добр. Он отправил бы целую орду слонов и приказал сокрушить весь ваш город, лишь бы избавить мир от единственной семьи, обладающей достаточным влиянием, чтобы бросить ему вызов, и наказать тех, кто осмелился приютить его врагов. Убив их, ты спас множество жизней.

– Это меня как-то оправдывает?

– Пусть решает Лат. – Я встал. – Хорошего тебе утра, пастух.

Вернувшись в храм святого Хисти, я прошел по бесчисленным лестницам, коридорам и туннелям к жилищу шаха Кярса. У дверей стоял Като в золотой кольчуге, за спиной у него висела аркебуза с позолоченным прикладом, а на поясе – золотая сабля. Он защищал Кярса в самом буквальном смысле слова, при этом не забывая о своих обязанностях командующего семью тысячами гулямов.

Одна из них заключалась в том, чтобы превратить храм в крепость на случай, если в город каким-то образом проникнут силгизы или йотриды. В реальности храм представлял собой огромную сеть пещер с единственным известным входом. Като набил все свободные помещения пулями, порохом, стрелами, саблями и копьями. Гулямы и наемные рабочие из города привозили бочки с ячменем, кускусом и чечевицей.

– Ты хорошо пахнешь, маг, – сказал Като. – Абрикосовый гашиш?

Я кивнул.

– Никогда бы не подумал, что ты любишь абрикосовый. – Като постучал в дверь Кярса. – К вам Кева, ваше величество.

– Впусти его, – крикнул Кярс, перекрывая шум какой-то болтовни.

Като распахнул передо мной дверь.

По обе стороны от Кярса сидели обнаженные женщины. Я не разглядывал их намеренно, но не видел таких щедрых даров с тех пор, как оседлал своего верблюда. У обеих были типичные для аланиек вьющиеся черные волосы, которые трудно было не оценить. Увидев меня, девушки вскочили и начали одеваться. Конечно, я узнал их, хотя и притворился, что не узнал. Обе принадлежали к сестринству Святой смерти. Большинство сестер этого ордена были изгнанницами из владений Селуков.

Я никогда не видел, чтобы кто-то так быстро одевался. За пару вдохов они уже исчезли из комнаты.

– Что? – буркнул Кярс. – Если я проиграю войну, то пусть мне хотя бы будет весело в процессе.

– Дети Мансура здесь. Ты уже должен был вымыться и одеться.

– Я здесь шах. Пусть подождут. И пусть потерпят вонь моего немытого тела.

– Ты вообще понимаешь, что находится прямо над нами?

Кярс состроил глубокомысленную физиономию, но так и не дал ответа.

– Храм святого Хисти, – сказал я. – Ты мог бы развлекаться где-то в другом месте.

– Хочешь сказать, что никогда не трахался с Сади в этих пещерах?

– Не используй это слово, когда говоришь о ней. И нет, только не здесь.

– Здесь, там. Какая разница?

– Это святое место. Более того, Апостолы будут в ярости, а они нужны тебе. Они провозгласили тебя защитником города. Если потеряешь этот статус, то кем ты будешь?

– Я шах Аланьи. И даже если враги убьют меня, я умру шахом Аланьи. Разве не так ты говорил на днях?

Кярс, спотыкаясь, поднялся на ноги, его член болтался.

– Дать что-нибудь от похмелья? – спросил я.

– Като знает, что мне нужно. Като! Как обычно! – выкрикнул Кярс.

– Сию минуту, ваше величество, – крикнул в ответ через дверь Като.

– На будущее: не волочись за женщинами из ордена, – сказал я. – Большинство происходит из влиятельных семей, тебе не нужна их неприязнь из-за того, что ты обесчестил их дочерей.

– Но их легче всего заполучить. Мой член для них – просто оазис. – Кярс схватил его. – Большая раскачивающаяся пальма в оазисе.

– Мне плевать. Не знаю, сколько времени ты провел в Зелтурии…

– В общем-то, нисколько. Я не любитель таких мест.

Он пытался смутить меня – обычная тактика Селуков по отношению к подчиненным. В конце концов, бесстыдство демонстрирует превосходство.

Но я был слишком опытен для такой чепухи.

– Это не Кандбаджар. Люди здесь грешат, но осторожно.

– А я слышал, что ты открыто разгуливаешь по улицам вместе с Сади. Она тебе не жена.

– Да, но я не трахаюсь с ней под храмом самого святого человека из когда-либо живших.

– А тебе, значит, можно использовать это слово по отношению к ней?

Он начал натягивать свободные бархатные штаны. Я быстро подошел и навис над ним так близко, что он съежился.

– Я служил шаху Джалялю. Я служил шаху Мураду. Поверь, они грешили больше и лучше, чем ты. Грех меня не волнует. А знаешь, что волнует? Идиотизм. Глупость. И больше всего – высокомерие.

Дверь со скрипом открылась.

– Ты проявляешь неуважение к моему шаху, маг? – произнес Като.

Я повернулся и увидел в его руках медный кувшин.

– Я внушаю нашему шаху здравый смысл, что является моим правом как его советника.

– Все хорошо, Като. – Кярс, все еще в одной штанине, встал между нами. – Кева совершенно прав. Это не Кандбаджар. Моя власть здесь покоится на других столпах, и лучше бы мне научиться не шатать их, чтобы все не рухнуло. В будущем я буду более… избирателен и осмотрителен.

Ничто так не привлекало меня, как шах, признающий свои ошибки. Джаляль был таким же.

Като налил желтый сок в медный кубок, и Кярс осушил его одним глотком.

Через полчаса мы с Кярсом восседали на подушках в невзрачном зале под храмом святого Хисти. Напротив нас расположились трое взрослых детей Мансура – Хурран, Шакур и Эсме. Слуги подали всем мятную воду. По углам, возле мерцающих в нишах свечей, сидели писцы.

Я откашлялся и произнес заготовленную речь:

– Если мы не помиримся, Сира уничтожит нас всех. В ее руках все темные силы Ахрийи. У нас десять тысяч гулямов, но этого недостаточно. В одиночку мы обречены. Но вместе сможем вернуть Аланью Селукам.

– Какой ветви Селуков? – спросила Эсме, средняя дочь Мансура, тщедушная женщина с седеющими волосами, почти полностью скрытыми золотой вуалью с узором в виде симургов.

– Это мы можем решить после того, как победим Сиру и ее богомерзкий союз