Фантастика 2026-34 - Сергей Чернов

Чем ближе мы подходили, чем громче звучала танцевальная музыка, льющаяся из окон, тем очевиднее мне становилось, что дамы вешаются на прекрасного принца не только ради его титула. А когда мы вступили в коридор, озарённый мягким светом свечей, я в этом окончательно утвердилась.

Во-первых, он был весьма хорош собой. Физически прекрасно развит, высокий, стройный, словно гимнаст. Волосы, льющиеся русой волной. Лицо, достойное гламурного журнала. Немного пухлые, но чётко вырисованные губы. И глаза. Карие, насмешливые.

На его фигуре даже дурацкий костюм той странной эпохи сидел на удивление хорошо.

Марион заметил мой внимательный взгляд. Хмыкнул.

— Я по девочкам, мой милый. Увы.

Вот же!

— А я — по девушкам, — заметила я, вспомнив, что принц назвал меня чьим-то сыном.

Тот расхохотался. Затем вдруг остановился.

— Ты думаешь, что я спас тебя? — уточнил, отсмеявшись. — Видимо, вообразил, что мне понравилась твоя глупая дерзость?

— А разве нет?

Странно, но вот как раз сына короля я почти не боялась.

— Нет, — он раздвинул вишнёвые губы в усмешке. — Я всего лишь не отдал тебя милому дядюшке. Потому что сам хочу знать, кто ты и что делал в парке.

— Я — Дрэз. Слуга…

Ой. Я же не знала фамилию моего семейства. Да что там фамилию! Я даже имя моей матушки не знала! Согласитесь, как-то глупо сказать «слуга маменьки».

— Слуга…? — напомнил о своём присутствии прекрасный принц.

— Слуга госпожи Синдереллы. Я привёз её на бал.

— Не знаю такой. Снова лжёшь, мелкий засранец?

Ну, спасибо.

— Пойдёмте, покажу.

А заодно двух зайцев поймаю: и сама спасусь, и Синди с принцем познакомлю. Правда, не знаю: нужен ли ей такой вертопрах? Но это уже второй вопрос.

— Ну, пойдёмте, — передразнил меня легкомысленный красавчик. — Но не вздумай убегать. А то натравлю дядюшку.

— Я вообще не виноват ни в чём. Отвёз хозяйку на бал, а сам прилёг поспать, значицца. Хто ж знал, что вы именно в том месте разврату предаться изволите?

Ну да. Я пыталась подражать простонародной речи. Принц хмыкнул и неожиданно взъерошил мне волосы.

— Мал ещё о таких вещах рассуждать, — изрёк глубокомысленно.

Двое мужчин в странных костюмах — одна штанина — алая, одна — голубая, половина камзола — алая, половина — голубая — распахнули перед нами высокие двери, и на нас хлынули свет, блеск, смех и музыка. У меня в глазах замелькало от ярких красок. Я замерла.

Представьте себе павильонный зал Эрмитажа. Только без часов-павлина, без бахчисарайского фонтана, но… нечто настолько же изящное и роскошное. И пару сотен танцующих дам и кавалеров, бархат и парча одежд которых сверкают и переливаются от сияния драгоценных камней. Я закрыла глаза руками.

— Ну и? — насмешливо уточнил голос надо мной.

— Очень… нарядно, — честно призналась я.

Снова открыла глаза и попыталась различить в этом фейерверке красок мою скромную сестрёнку. Но гостей было слишком много. Принц склонился к моему уху и шепнул:

— Признайся честно, мой маленький Дрэз, что ты снова солгал.

— А вот и нет!

Я радостно направилась к противоположному балкону второго этажа. Там, словно луна, сияло белоснежное платье, которое я бы узнала из тысячи. Потому что шила его сама.

Легко взбежав по кованной винтовой лесенке, я скользнула к Синди, окружённой сразу четырьмя кавалерами. Каждый из них смотрел на красавицу влюблёнными глазами, каждый стремился оттеснить других, встать поближе, предложить мороженное или напиток.

Я слегка посвистела, сестрёнка обернулась, в её глазах сначала отразилось недоумение и растерянность, а затем она увидела того, кто шёл за мной, затрепетала, поддалась навстречу. Пушистые ресницы взмахнули, словно крылья бабочек, из руки выпал серебряный стаканчик с мороженным.

Ну, понятно. Золушка увидела принца. Я невольно оглянулась.

Взгляд Мариона мне не понравился. Он был каким-то… профессионально-оценивающим что ли. Азартно-хищным. Принц улыбался, но отчего-то его приветливая улыбка мне напомнила тигриный оскал. И лёгкий шаг его тоже стал пружинистым, как у зверя, почуявшего добычу.

Ой, кажется напрасно я занялась сводничеством!

— В-ваше высочество!

Сестрёнка опустилась в реверансе и потупилась. Принц откровенно посозерцал её декольте. Впрочем, особо там и не видно было ничего: да, прямоугольный вырез был достаточно низок, чтобы не таить прекрасного, но шёлковая камиза, на которую надевалось платье, всё аккуратно скрывала практически до самой шеи.

— Приветствую вас, дорогая гостья, — Марион учтиво склонил голову. — Разрешите пригласить вас на танец, о, прекрасная незнакомка?

Кавалеры вокруг заворчали, словно псы, у которых хозяин отобрал кость.

— С радостью, мой принц.

Глупышка поднялась и вложила свои пальцы в ладонь красавчика, а заодно одарила его таким ангельским взглядом, что мне показалось: земля сейчас разверзнется и поглотит сластолюбца. Или пол. Неважно что, но что-то непременно должно было защитить столь невинную деву от сладкой угрозы.

Однако ни земля, ни пол, ни кавалеры, склонившиеся перед господином и жалко морщившие губы в почтительных улыбках, не торопились спасать Золушку. Видимо, это должна была делать всё та же фея.

— Мой принц, — я откашлялась, — вас же Белоснежка ждёт!

Он с досадой оглянулся на меня, Синди взглянула с упрёком. Да ладно! Потом сама мне спасибо скажешь! Такие прекрасные принцы гуляют с золушками, а женятся-то на принцессах-белоснежках.

Но Марион, очевидно, не счёл меня достойной ответа. Они с Синди спустились в зал и застыли в изящных позах друг напротив друга, чуть наклонившись и протянув вперёд правые руки, согнутые в локтях, и правые ноги, оттянув носочки.

— Вот так всегда, — простонал один из брошенных кавалеров за моей спиной. — Всё лучшее — ему!

— Он — принц, Офет!

— Значит, должен жениться на принцессе! — мрачно возразил упрямец.

Я обернулась. Это был высокий и крепкий молодой человек с пшеничными волосами, и по цвету, и по внешнему виду. Солома — солома и есть. Тяжёлая нижняя челюсть, вытянутое лицо, голубые глаза. Фиолетовый камзол с жёлтыми вставками и золотыми цепочками. Светлые усики и бородка клинышком удлиняли лицо ещё сильнее. Крупные губы.

— Ну так пойди и скажи ему об этом, — насмешливо посоветовал другой, весь пламенеющий алым шёлком и рыжими волосами.

— Вот пойду и скажу.

— Ты идиот, Офет? Это — измена.

«Интересненькое у них понятие об измене», — подумала я, перегнулась через перила и попыталась взглядом снова найти принца с Золушкой. Что делать? Вроде как уже и ничего: дальше сказка должна сыграть сама себя, как и положено всем приличным сказкам. Но разве эта — приличная? Разве прекрасный принц должен быть вот таким⁈

Ой, не нравится мне всё это, ой не нравится!

Платье Синди кружилось красивыми серебряными волнами. Я невольно залюбовалась. Всё же Синди —