Фантастика 2026-34 - Сергей Чернов

— М! М-м, м-м-м! — ответила ему Золушка.

На огромных голубых глазах её выступили слёзы. Да ведь и правда, он её как-то обезмолвил!

— То есть, — прошептала я, — магия запрещена, но не для всех?

— Верно, — Чертополох снова обратил на меня своё внимание. — Умный мальчик. Итак, крошка, — это уже снова Золушке, — что мне с тобой делать? Лишить памяти? Погрузить в столетний сон? Вышвырнуть за круг? Или просто — убить? Что посоветуешь?

— М! М-м! — Золушка умоляюще стиснула руки.

— Ты хороша, малышка, — заметил он, — но ты ошиблась. На меня это не действует.

Он наклонился к ней, сидящей прямо на полу кареты, взял её за тонкую шею и чуть стиснул. По щекам сестрёнки покатились крупные слёзы.

— Эй! — завопила я. — Руки убрал!

Я кинулась на монстра, но — один взмах руки — и застыла в неподвижности. Чёрт! Да он реально колдун!

— Что это? — Чертополох вдруг выпустил из длинных пальцев свою жертву и с любопытством взглянул на её грудь.

Вот же…!

Однако я ошиблась. Внимание мужчины притянулось вовсе не к женским прелестям. Он аккуратно отцепил от лифа Синди мою брошку-тыкву. Прицокнул. Снова заглянул в глаза Золушки своими жуткими глазищами.

— Ты больше не будешь кричать, девочка?

Та отчаянно замотала головой.

— Визжать, орать, ныть? И станешь отвечать на все мои вопросы?

Та закивала, и мне показалось, что её голова сейчас соскочит с тоненькой шеи.

— Хорошо. Уговорила.

Чертополох щёлкнул пальцами. Синди закашлялась.

— С-с-спасибо, — пролепетала в ужасе и заморгала быстро-быстро.

— Пожалуйста.

— Меня тоже можно отпустить, — проворчала я.

И удостоилась щелчка пальцев. Уф-ф. Так как-то легче, чем чувствовать себя, словно в мягком, но тугом коконе.

— Вопрос первый, девочка, — колдун не сводил с Золушки взгляда, — откуда у тебя эта вещица?

— Я н-не помню, — жалобно простонала та.

— Хорошо. Вопрос второй: ты больше не будешь пытаться пробраться во дворец, встретиться с принцем, передать ему послание? Одним словом, не станешь попадаться ему на пути или пытаться соединить ваши дороги?

Вид у сестрёнки стал совсем жалкий. Она сморгнула слёзы. Чертополох терпеливо ждал. В карете повисла тишина, густая, как кислые щи.

— Ну? — наконец не выдержал принц-чародей.

— Не буду, — прошептала девушка.

По щекам её покатились слёзы.

— Вот и умница.

Мы вдруг остановились. Карета резко затормозила, я упала и ударилась лбом о сиденье скамьи. Взвыла от резкой боли. В глазах вспыхнуло. Я схватилась за лоб, морщась.

— Можешь идти, — заметил Чертополох Золушке. — Мы приехали.

— Она не может, — процедила я. — У неё нога поранена.

— Да? — он снова взглянул на меня.

А затем ещё раз щёлкнул пальцами. Подол льняной юбки пополз вверх, нога Золушки обнажилась до колена. А потом… Не может быть! Я широко распахнула глаза, безмолвно взирая на то, как из ран выскакивают мельчайшие осколки стекла, нарушая все законы гравитации и сверкая искорками. И растворяются в воздухе. А раны — затягиваются. Честное слово! Кровь исчезла и через каких-то пару минут от глубоких порезов не осталось и следа.

— Теперь — может.

Золушка вскочила и бросилась наружу. Споткнулась об меня, но вырвалась и обернулась, вся дрожа. Я поднялась. Голова всё ещё кружилась от сильного удара. Меня мутило.

— Дрэз, ну же! — нетерпеливо прошептала сестрёнка.

— А Дрэз останется, — небрежно заметил Чертополох.

Дверца захлопнулась. Лошади взяли с места в карьер, и я снова упала. Хорошо хоть на пятую точку. Ну и немного приложилась спиной уже о другую скамью. Где-то позади раздался крик сестрички, но быстро смолк.

— Это похищение?

— Можно и так сказать. Ты же девица, не так ли?

— Можно и так сказать.

— Смелая. Глупая. Как твоё имя?

— Дрэз.

Он задумался. Затем кивнул мне на скамью напротив себя. Я осторожно поднялась и села.

— Вы меня убьёте? — уточнила на всякий случай.

— От тебя зависит.

Я сложила ручки на коленях и уставилась ему в лицо взглядом умного пёсика. Я не гордая, да. Ну, потерпеть могу. Жить — хорошо, не жить — плохо. И вдруг осознала: рессоры! У этого экипажа они точно есть! При всей быстроте передвижения — а двигались мы вот прям со скоростью километров шестьдесят в час, не меньше, а то и все восемьдесят — карета совсем не тряслась. Ход был плавный. Но свои открытия я решила придержать при себе.

— Я не буду доносить на Золушку, — предупредила колдуна на всякий случай.

— А ради спасения своей никчёмной жизни?

Вот же влипла!

Он хочет из меня стукача сделать? Ну точно! Но я — не он и никогда им не была.

— Нет.

Я зажмурилась, отчаянно закусив нижнюю губу. «Доверие и честь нельзя предать дважды», — однажды сказал мне папа. Потому что после первого их уже не будет. Звучит пафосно, но ведь так и есть? Конечно, можно было бы попытаться обмануть гадёныша, но вдруг он, например, мысли читает? Вдруг мерзавец — телепат? Или, например, магические клятвы там…

— Не читаю, — признался Чертополох.

Что⁈

Я уставилась на него.

— У тебя лицо выразительное, — меланхолично пояснил злодей. — Значит, доносить на Синдереллу не будешь?

— Нет.

— А на принца Мариона?

«Я вообще ни на кого не стану вам доносить!» — чуть не выпалила я, но задумалась. Может, не стоит жизнью вот так разбрасываться? Всё же она у меня одна. Или две, если допустить, что это не сон, а, например, какое-то дурацкое перерождение. Но всё равно не то, чтобы много. А кто мне Марион? Да и вообще, я с ним вряд ли когда-либо встречусь ещё. Если верить сказке (а чем дальше, тем больше я ей не верила), то принц отправится с туфлёй в руке искать Золушку. И, конечно, попытается мне её примерить, но… Это ведь займёт буквально пару минут. На что доносить-то? Сама же нарываться на встречу с этим казановой я вовсе не собираюсь.

Я покосилась на Чертополоха.

— Если я откажусь, вы меня убьёте?

— Вероятно.

— Мне нужно время, чтобы подумать. Такие дела, знаете ли, с кондачка вот так не решаются.

— Подумай, — легко согласился он.

Мы помолчали. Серебряный свет погас, и, если бы не дыхание колдуна, я и вовсе могла бы подумать, что осталась в экипаже одна. Стало ещё более жутко. По коже побежали стада мурашек. Ну уж нет! Я не дам довести себя до состояния перепуганного кролика!

Потянувшись к окну, я отодвинула шторку и выглянула.

Серебряный диск луны наполовину укутала пушистая туча, сияющая индиговым краешком. Дождик всё ещё моросил, всё так же меланхолично и лениво. Я подставила лицо