"Фантастика 2026-155". Компиляция. Книги 1-20 - Николай Алексеевич Некрасов

— Обо всем договорился. Только мы теперь моему приятелю торчим пузырь армянского, как минимум. Он вдаваться в подробности не стал, слава богу. А то бы я не знаю, как бы ему все это объяснил.

— Скажи, а зачем сынку такой большой шишки заниматься фарцой? — спросил я.

Киндеев в лице преобразился. Он испуганно на меня зашипел:

— Ты чего орешь на всю ивановскую. Совсем из ума вышел. У стен есть уши. Услышит кто, нам с тобой фуражек не носить.

— Да кто нас услышит. Саулова нет. А остальным и дела до нас нет. К тому же мы с тобой общаемся по потенциальному делу. Версии отрабатываем. Так что не дрейф, салага. Будет и на твой улице инспектор ОБХСС, — сказал я.

Но Киндеева это не успокоило, наоборот моя поговорка его только разозлила.

— Какая разница, что нет никого. В этих стенах лучше ни о чем таком не разговаривать.

— Скажи, как плотно нас держит Водяной? — спросил я.

Киндеев с подозрением на меня посмотрел:

— А то сам не знаешь?

— Считай, меня контузило. Хочу твою версию услышать.

— Скажем так, он платит нам раз в месяц определенную сумму. А мы ему в ответ оказываем определенные услуги. И все. Честная сделка.

— Честная сделка нечестных милиционеров? — сказал я.

— Да пошел ты. Белоручка какая. Чистоплюй сахарный. Мы ничего плохого не делаем. Подумаешь я этого мальца отпустил. Так кому от этого плохо. Он шмотки продавал в три дорога. Так у нас таких шмоток не достать. А народ хочет красиво одеваться. Почему нет то? Опять те же цеховики. Они же не воруют, не мошенничествуют. Они одежду шьют, такую же как на производстве. Только качеством лучше. Так они же мастеровые. Каждый заработать хочет. Так если бы их загружали сверхплана, да платили бы соответственно, то они бы и трудились, по совести. От каждого по труду, каждому по способностям.

— И над всем этим стоит Водяной, паук кровососущий, который все контролирует и не погнушается, если что каждому из нас дубовый костюм прописать.

— А мы ему не мешаем, а только помощь оказываем. Когда предложение это поступило, я что-то не помню, чтобы ты сопротивлялся, — Киндеев говорил тихо, лицо его при этом перекашивалось от злобы.

— Так тогда и согласился. А сейчас думаю, стоит ли игра свеч, — ответил я.

— Смотри-ка как заговорил. Хочешь опять на руб двадцать жить. Ну-ну, твое дело. А меня в это не вовлекай. И смотри, Водяному это не понравится, — с угрозой в голосе сказал Киндеев.

— Я тебя услышал, — я снова раскрыл папку с эскизами.

Теперь мне все ясно. Киндеев ни за что не откажется от такой кормушки. Значит, его придется насильно от нее отучать. Неблагодарная эта работка и как бы не стала она кровавой.

Глава 9

Водяной, конечно, серьезная головная боль, но с ней я разберусь в свое время. Сейчас у меня на передней линии фронта три уголовных дела, которые связаны друг с другом четвертым. С этим надо что-то делать, иначе Старик скоро завинтит в меня все шурупы и разжалует в уличного топтуна. А я в участковых свое уже отходил. Вернее, конечно, не лично я, а прежний владелец тела, но тут я был полностью солидарен с Тенью, который кривился при одном лишь упоминании слова «участковый».

Итак, с чего начать следствие, вернее продолжить, потому что на мясоперерабатывающий завод я уже съездил, поговорил с приятелем костореза Шведова и получил папку с эскизами, которые пока не понятно, как к делу подшить и имеют ли они вообще какое-либо отношение к следствию. Таким образом я прошел по последнему маршруту старшего лейтенанта Кравцова, но так и не понял, удалось ли ему что-то накопать или его убили превентивно, так чтобы запутать следствие. Вряд ли преступник настолько наивен, чтобы рассчитывать, что убийством одного следователя можно как-то затормозить следствие или вовсе его остановить. Назначат другого и все начнется сначала. Значит все-таки Кравцов что-то нащупал, но я пока не могу понять, что.

Я решил, что теперь мне следует навестить вдову профессора Пульмана. После этого съездить в магазин «Спорттовары» и побеседовать с его директором. Третья локация для исследования — квартира костореза Шведова и общение с его соседями.

Конечно, Кравцов до меня все это уже сделал и со всеми поговорил, но только я должен сам все увидеть и прочувствовать. Документы дело хорошее, но собственное впечатление, куда надежнее. Быть может, мне удастся откопать что-то новое.

Чтобы лишний раз не ездить, я сначала позвонил вдове профессора — Елене Михайловне Пульман и предупредил о своем визите. Судя по голосу она не очень рада была меня слышать, а уж тем более видеть. Но отказать сотруднику угрозыска она не могла, поэтому согласилась меня принять.

До квартиры убитого было рукой подать. Жил он напротив Парка Победы в шестиэтажной сталинке, поэтому я решил прогуляться и не жечь бензин. Как говорится, советские граждане в автомашинах в булочную не ходят.

Профессор Яков Пульман проживал в доме номер сто шестьдесят пять по Московскому проспекту. Вход во двор через арку, вторая парадная слева, третий этаж. Дверь мне открыла немолодая женщина, лет шестидесяти, очень ухоженная, было видно сразу, что себя она любит и внимательно следит за своей внешностью. Пышные светлые волосы, мне почему-то показалось, что это парик, обрамленные голубым — карие глаза, красная губная помада, лицо покрыто слоем пудры, но сразу видно, что когда немолодая была молода, то был очень красива. Она была одета в строгое темно-красное домашнее платье с цветочным узором.

— Позвольте представиться, старший следователь Валерий Ламанов.

— Елена Михайловна, добрый день, но вы это итак знаете. Проходите, не зачем перед соседями светиться.

Она впустила меня в квартиру и тут же предложила снять уличную обувь и надеть гостевые тапки.

Вот сразу чувствуется, что это профессорская квартира. У них есть гостевые тапки. Заворочался где-то на глубине сознания Тень.

Я послушался хозяйку и переобулся, разглядывая красивые бордовые обои, старинную деревянную вешалку черного цвета, на которой висели демисезонный бежевый женский плащ, легкое коричневое мужское пальто. Сверху на полке лежала коричневая мужская шляпа и женская зеленого цвета шляпка с большой янтарной брошью. Рядом с вешалкой стояла тумбочка, на которой стояло стеклянное блюдце с ключами и белый телефон с дисковым набором с витыми под