"Фантастика 2026-155". Компиляция. Книги 1-20 - Николай Алексеевич Некрасов

— Вы житель планеты Коктор? — спросил полковник Гремли.

— Да, но я ничего не понимаю. Что вообще тут творится?

— Вы все узнаете в свое время. Пока же просто отвечайте на мои вопросы.

— Да с какой стати? — возмутился я.

— Если вы не будете добровольно отвечать, мы заставим вас ответить. У нас для этого есть все основания и возможности, — сказал полковник Гремли.

— Да не буду я никому ничего отвечать. Я свободный человек…

— Уже нет.

Его слова прозвучали как смертный приговор. Я не мог поверить, в то что услышал. Да вообще все происходящее напоминало какой-то ночной кошмар. Вот только недавно я был наследником семейного состояния, у меня была хорошая, пускай и не престижная работа, но с перспективой карьерного роста. Я мечтал о том, что стану звездным капитаном, и сделал первые шаги в этом направлении. И вот я уже стою напротив какого-то вояки, который мне сообщает, что я какая-то там болванка и вообще не свободный человек. Да будь у меня сейчас пистолет, я бы пристрелил этого наглеца на месте, а мой папа добился бы моего оправдания.

— Вы житель планеты Коктор. Согласно имперскому закону о миграции, для того чтобы покинуть планету, вы должны были получить соответствующее разрешение в офисе миграционной службы Бресладской империи. Вы этого не сделали. Соответствующего документы у вас на руках нет.

— Так в чем проблема, я сейчас же его оформлю, — сказал я.

Я не знал ничего ни о каком разрешении. Подозреваю, что и мои родители ни о чем таком не догадывались. Иначе бы во время наших бесед, они бы меня предупредили о каком-то там разрешении на миграцию.

— К вашему сожалению, оформлять подобное разрешение уже поздно. Вы уже нарушили закон империи, поэтому вы попадаете под действие двенадцатого параграфа Закона о миграционной политики Империи, а именно об ответственность за совершенное правонарушение.

Полковник Гремли говорил словно бездушная машина, чертов киборг.

— Почему это поздно, мы еще недалеко улетели с Коктора. Я могу вернуться. И тогда нарушений никаких не будет. Я не знал ничего об этом разрешении, — я пытался найти выход из идиотского положения, в которое я угодил по собственной глупости.

Чарли Труба сто процентов знал про разрешение, но мне не сказал, потому что хотел меня продать этому киборгу полковнику. Только вот зачем я нужен этому Гремли, вот в чем вопрос.

— Корабль не может повернуть назад, чтобы высадить вас. К тому же мы давно покинули зону юрисдикции Коктора, поэтому правонарушение совершено и назад ситуацию не отмотать.

— Хорошо, какой полагается штраф за нарушение этого закона. Я все уплачу. У меня есть деньги, — я лихорадочно искал выход из этой трясины, в которую меня неумолимо засасывало.

— Дело не в деньгах, молодой человек. Дело в системе. Если каждый по своей воле без разрешения государства будет бегать с планеты на планету, то кто же будет работать в его родном мире. Если мы допустим этом хаос, то тогда вся система государственного мироуклада развалится. Поэтому за нарушение миграционного законодательства полагается не штраф, а тюремное заключение сроком на двадцать имперских лет.

Я почувствовал, как свет меркнет у меня перед глазами. Я потерял возможность дышать. Двадцать идрисовых лет, это же целая вечность всего лишь за то, что я не оформил какую-то жалкую бумажку. Да я выйду из тюрьмы глубоким стариком. Вся моя жизнь пройдет на каторжной планете. Я был настолько ошарашен услышанным, что потерял способность трезво рассуждать. Я был слишком молод для того, чтобы понять, что этот идрисов полковник настойчиво и осознанно запугивал меня, чтобы я впал в отчаяние и сделал то, что он хочет.

— Как же это возможно? Двадцать лет? За разрешение перелететь с одной имперской планеты на другую, — бормотал я, не чувствуя под ногами твердой палубы.

Я был полностью раздавлен и уничтожен услышанным.

— Да, двадцать лет. Но, впрочем, есть другой выход. Вы можете подписать контракт с Армией Бресладской Империи сроком на три года. Правда, служить вам эти три года придется в Штурмовом батальоне, поскольку вы таким образом отрабатываете свое преступление. Да это опасно, но срок всего три года, в то время как на каторжной планете вам придется провести двадцать. Не все доживают до окончания срока.

— Я могу позвонить моему отцу? — спросил я.

— Нет.

И я подписал контракт, а что мне оставалось делать. Все мои наивные мальчишеские мечты о звездных трассах и капитанском звании были растоптаны в одно мгновение предательством Чарли Трубы. На тот момент у меня просто не оставалось выхода. Я решил, что мне удастся каким-то образом связаться с отцом, я расскажу ему обо всем, и он найдет выход. В конце концов, три года когда-то закончатся, и я вернусь домой.

Так я стал звездным штурмовиком.

Потом, когда штрафной контракт был отработан, и я мог освободиться, покинуть армейскую службы и отправиться на вольные хлеба, я узнал, что моей родной планеты Коктор больше нет. Вернее, сама то планета осталась, только вот имперской колонии на ней больше не было. Коктор подвергся нападению Роя идрисов и рядом не было ни одного боевого корабля Бресладской империи, чтобы отразить нападение, да выжечь Рой подчистую, чтобы другим идрисам неповадно было.

Идрисы захватили планету всего за несколько дней. Там, где они проходили не оставалось никого живого. Я даже не знаю, пощадили они кокторов или нет. Ведь кокторы не люди, с кокторами идрисы не воюют.

Моя семья погибла вся. Никто не выжил. У меня больше не было кровной семьи. Остались только мои братья по оружию и дикая ненависть к идрисам, которые отняли у меня все самое ценное, что было в моей жизни. Они сожгли мои корни, к которым я планировал вернуться. Они отняли у меня будущее, о котором я мечтал, лежа в криокапсулах во время перелетов между военными базами и передовой.

Теперь у меня осталось только одно будущее — жечь идрисов до самой смерти или до великой победы, которая однажды настанет.

Я верил в это.

Глава 8

Давно мне не снилось тяжелое прошлое. На войне не до мирных снов и не до сожаления о совершенных ошибках, а вот во время перелетов между планетарными системами, свободного времени оказывалось вдоволь, чтобы разум занялся самокопанием и самоедством. Дело это