Приграничье 1-13 - Павел Николаевич Корнев

В этот момент в подвал спустился растрепанный чародей, вслед за ним заглянула Мила.

— Коля, помочь?

— Принеси ведро воды, — попросил Гордеев и скомандовал помощнику: — Тащи аптечку! — Потом он спросил уже меня: — А что, с собой ничего аварийного не было?

— Не сработало, — выдохнул я. — Пуля какая-то с секретом. Наверное…

— Ладно, сейчас место операции обработаем — и дальше молись, — ободрил меня сосед. — Мила, беги наверх, присмотри за магазином. Только к окнам не подходи.

Девушка выставила на пол ведро и покинула подвал.

— Забей на дезинфекцию! — выдохнул тогда я и закинул в рот еще одну таблетку обезболивающего. — "Лазарь" всю заразу пережжет…

— Наше дело предложить…

В этот момент вернулся Саня с упаковкой банального "новокаина", шприцем, ножом и пинцетом; я не без труда перевалился на здоровый бок и спросил:

— Ну что там?

— Не суетись! — потребовал Николай, обламывая ампулу.

Он сделал одну инъекцию "новокаина", вторую — и бок почти сразу занемел, но когда пинцетом раздвинул края раны, сразу накатило головокружение.

Я несколько раз глубоко вздохнул и выдавил из себя хриплый смешок.

— Ну чисто девяносто четвертый, Казахстан…

— В смысле? — не понял Николай, изучая рану.

— Тогда меня первый и последний раз латали в кустарных условиях. Из ноги картечину доставали. В "Волгу" дуплетом зарядили, парней справа наповал, у меня дыра в бедре, у водителя ни царапины, он и вывез. Вот хлебнул тогда лиха! Дурная компания, мать ее. Туда баулы с наличкой — обратно металл. В те годы "металл из Казахстана" еще не был чистым кидаловом, как во второй половине девяностых. В те времена мы неплохо зарабатывали. Только под конец влетели, и я завязал. И так бандитом не был, просто дела делали. Понимал ведь, что голову открутить могут, иногда на чистом везении только ситуации разруливали, но не пронимало. А картечина мне мозги крепко вправила. В институте восстановился, на бухгалтера выучился…

Николай многозначительно хмыкнул, и я встрепенулся, стряхивая забытье:

— Что с пулей?

— Неглубоко, в мягких сидит, — сообщил тот. — Деформировалась и засела в мягких. Повезло.

— Повезло — которые в пластины…

— Саня, помогай, — попросил Гордеев, и почти сразу в боку вновь заворочалась глухая боль, а потом сосед сунул мне под нос бесформенный комок окровавленного металла.

— Рана чистая, — сообщил он.

— "Лазаря" коли! — потребовал я тогда.

Николай взял мою аптечку, но с уколом спешить не стал.

— Саня, — спросил он вместо этого, — лекарство надежное?

— "Лазарь"? — удивился чародей. — Мертвого не воскресит, но раз внутренние органы не задеты, проблем быть не должно.

— Почему тогда первая инъекция не сработала? — взглянул на него Николай.

— Здесь руны какие-то, — присмотрелся Саня к ошметкам пули. — Может, в них дело.

— Ладно, иди спи. Завтра посмотришь, что за руны. А я лечением пациента займусь, а то загнется еще у нас Слава-то…

Чародей поднялся из подвала, но и тогда укола не последовало.

— Слав, это ты вляпался или я? — вздохнул Гордеев. — По чьим делам тебя валить пытались? Только честно, а то опять начнешь как всегда, блин…

— Ну, пожалуй, все же по моим, — облизнул я губы. — Понимаешь, об ограблении не все тебе рассказал. Тогда у меня забрали кое-что ценное. Очень ценное. Вот и попытался вернуть, да в крутой замес попал. Коли уже!

— Таблетки для Платона увели? — уточнил вдруг Николай.

— Откуда знаешь? — встрепенулся я от неожиданности и сразу обмяк от пронзившей бок боли.

— Слав, это была моя служба много лет — знать. И ты реально полагаешь, что я до сих пор не поинтересовался, как Платон обменивает то золото, что я отдаю ему здесь, на наличные доллары там? У меня там партнер, мне IRS[8] у него на шее никак не требуется.

После этой тирады сосед воткнул рядом с раной иглу одноразового шприца и загнал мне внутримышечно дозу "Лазаря". Я обмяк и часто-часто задышал.

— Другое дело, что можешь расслабиться, у меня все эти годы еще и допуск был вплоть до "особой важности", так что секреты хранить умею. Значит, у тебя увели таблетки, что Платон на ту сторону тащит? — вновь спросил Николай, сходил за ведром и тряпкой и начал замывать кровь.

— Ну да, — не то чтобы соврал я, скорее ответил полуправдой. И таблетки ведь тоже…

— И, естественно, что-то пошло не так?

Я кое-как поднялся с пола, убедился, что рана затянулась, и перебрался на стул.

— Помнишь, ты о Соме меня спрашивал? — напомнил соседу недавний разговор. — Он домой не вовремя вернулся, я у него как раз шарил, пришлось в мансарде прятаться. А потом по его душу команда утилизаторов нагрянула. Из блатных по виду. Сома и еще четверых сразу положили. Кровищи было — до потолка. Еле ноги унес.

— За тобой точно не следили? — смерил меня недоверчивым взглядом Николай.

— Они бы не стали, — покачал я головой. — Не стали бы следить. Грохнули бы сразу. УАЗ теперь только не стоит светить какое-то время. УАЗ!

— На улице оставил? — сообразил Гордеев.

— Ну да! — Я поднялся на ноги, натянул окровавленную снизу рубаху, посмотрел на разбросанное по полу снаряжение, перевел взгляд на соседа. — Хвоста за мной нет, но машину надо загнать во двор. Прямо сейчас.

Николай кивнул.

— И вот еще что, Слав: мы или друзья, или нет. Лучше расскажи все так, чтобы потом не оказалось, что ты опять все на свете умолчал. У меня сейчас своих проблем хватает, в том числе и с Семерой. Мог бы подумать, что они у нас общие. И что, может быть, их бы вдвоем решить проще было. Не думал об этом?

— Понимаешь, Коля, — поморщился я. — Нельзя было о таблетках рассказывать. Ты с Платоном работаешь, а если он засомневается во мне как в поставщике, то попытается вытянуть имена производителей. А те под статьей ходят, они со мной работают, только пока в безопасности уверены. Если правда всплывет, этой схеме конец, а она деньги приносит.

— Если что-то приносит деньги, то ломать это мы не будем, — согласился он. — Я тебе ничего не ломаю, ты меня не подставляешь — благодать. Ладно, давай завтра поговорим. Ты ведь насчет резерва не передумал?

— Главное, чтобы ты не передумал.

— Подходи с утра, поговорим. Заодно подберем тебе что-то.

Я собрал с пола разгрузку, кофту и бронежилет, прислушался к собственным ощущениям, но голова не кружилась. Гордеев выпустил меня через заднюю дверь, я побросал все у себя под порогом и поспешил загнать УАЗ в каретный сарай. Потом прошелся по улице, засыпая снегом красные капли, и только после этого вернулся в дом.

В правом ботинке мерзко хлюпала кровь.