"Фантастика 2026-10". Компиляция. Книги 1-30 - Наталья Владимировна Игнатова

Карачи подался вперёд, его глаза блеснули интересом.

Алексей быстрыми движениями начал набрасывать рисунок. Линии складывались в детальное изображение высокого деревянного сооружения.

— Жаль, что у тебя мало огнестрельного оружия, великий хан, — говорил он, — но и без него можно обойтись. У тебя много воинов, и эту силу надо применить разумно. Просто так идти на штурм нельзя: казаки хитры и умеют обороняться, хотя порох у них после долгих боёв и взрыва на складе почти кончился.

На бумаге возникла высокая башня на колёсах, с несколькими ярусами и перекидным мостом.

— Это осадная башня. В Европе с их помощью брали самые крепкие города. Когда башню подкатывают к стенам, опускается мост — и воины врываются прямо на стены, минуя ворота.

Кучум нахмурился:

— Но русские вырыли глубокий ров. Как твоя башня пройдёт через него?

Алексей улыбнулся:

— Мы засыплем его, великий хан. Но не кое-как, а как положено. Сначала — хворост, затем камни вперемешку с землёй, сверху положим бревна. Получится прочная дорога.

Карачи кивнул, признавая толк замысла.

На следующем листе Алексей нарисовал тоннель с подпорками:

— Это подкоп. Когда доходим под стену, складываем дрова и солому, поджигаем. Огонь сжигает подпорки, земля обваливается, и часть стены рушится. В пролом врываются воины.

Кучум слушал, поглаживая бороду.

Потом инженер изобразил катапульту:

— Ею мы будем забрасывать Искер камнями, часть из них — горящими. Смесь жира и смолы загорится и прилипнет к дереву. Такой огонь трудно потушить.

Затем на листе появился таран — окованное бревно в деревянной раме с навесом из брёвен и мокрых шкур.

— Таран для ворот. Им пользовались ещё римляне. Несколько десятков воинов раскачивают бревно и бьют в створы до тех пор, пока они не поддадутся.

Кучум прервал его:

— Но у Ермака есть пушки. Выдержит ли твоя башня удар ядра?

Алексей усмехнулся:

— Может, выдержит, может, нет. Но леса вокруг достаточно, рабочих рук много. Мы построим не одну башню, а несколько. Пусть Ермак израсходует свой порох на них. Когда его запасы иссякнут, казакам останутся только сабли да пустые пищали.

В юрте раздался смех. Первым засмеялся Карачи, потом улыбнулся и хан.

— Хитер ты, русский, — сказал Кучум. — Недаром тебя прислали издалека. Ум и знание — оружие не хуже самого острого клинка.

Он повернулся к Карачи:

— Что скажешь?

— Этот человек воюет разумом, — ответил мурза. — Его замыслы хороши. Если сделать всё, как он говорит, Искер падёт.

Кучум поднялся. Несмотря на годы, в нём чувствовалась властная сила повелителя.

— Начинайте готовить всё необходимое, — приказал он. — Пусть лучшие мастера возьмутся за дело. Карачи, ты будешь наблюдать за работами, а ты, — обратился он к Алексею, — будешь ими руководить. Весной мы двинемся на Искер.

Алексей поклонился. Его глаза блеснули удовлетворением — план был принят.

Кучум снова сел и жестом подозвал инженера ближе:

— Расскажи мне ещё о войнах Европы. Какие хитрости знают их полководцы?

И Алексей начал рассказывать — о падении Константинополя и осадах французских замков. Хан слушал внимательно, Карачи не пропускал ни слова.

* * *

Глава 12

* * *

Кондрат замер, не смея пошевелиться. Медведь! Огромный, матёрый зверь стоял в десяти шагах, покачиваясь из стороны в сторону. Шатун — худшее, что может встретиться в зимнем лесу. Не залёгший в берлогу медведь голоден и зол, готов броситься на любую добычу.

— Просыпайтесь! — хрипло позвал Кондрат, осторожно хватая пищаль. — Михаил Потапыч к нам пожаловал!

Черкас мгновенно вскочил, выглянул из шалаша и тихо выругался. Микита встал следом.

— Тише, — шепнул сотник. — Пищали готовьте. Только осторожно, может еще уйдет.

Но медведь сделал шаг вперёд. В свете костра стала видна его огромная туша — пудов на тридцать, не меньше. Бурая шерсть свалялась, рёбра проступали под шкурой — зверь явно давно не ел. Он принюхивался, ловя запах людей и остатков их скудной трапезы.

— Деваться некуда. На счёт три палим, — прошептал Черкас. — Целиться в грудь. Раз… два…

Медведь взревел и бросился вперёд с неожиданной для такой туши быстротой.

— Огонь!

Три выстрела слились в один. Дым от пороха на миг заволок поляну. Медведь споткнулся, но не упал. Ревя от боли и ярости, он ринулся прямо на Кондрата. Тот едва успел откатиться в сторону — когтистая лапа прошла в дюйме от его головы, вспоров снег до самой земли.

Черкас выхватил саблю. Микита схватился за топор — перезаряжать пищали времени не было. Медведь развернулся, кровь текла по его боку, но это лишь злило зверя сильнее.

— Расходись! — крикнул сотник. — С разных сторон его!

Казаки веером разбежались вокруг костра. Медведь метнулся к Миките — тот едва успел нырнуть за толстую ель. Кора брызнула щепками под ударом когтей.

Кондрат воспользовался моментом — всадил в медвежий бок саблю. Зверь взвыл и резко развернулся, выбив клинок из рук казака. Сабля застряла между рёбер, но не достала до сердца.

Черкас подскочил сзади и рубанул саблей по хребту. Клинок скользнул по толстой шкуре, оставив глубокую рану. Медведь ударил лапой наотмашь — сотник едва успел отпрыгнуть и отлетел в сугроб, потеряв шапку,

— Микита, коли его! — прохрипел Черкас, выплёвывая снег.

Микита с разбегу всадил топор между лопаток зверя. Медведь встал на задние лапы — почти три аршина роста! — и пошёл на обидчика. Но ноги уже не слушались. Зверь покачнулся, сделал ещё шаг и рухнул, подминая под себя костёр. Искры фонтаном взметнулись в ночное небо.

Казаки стояли, тяжело дыша. Пар валил от разгорячённых тел.

— Живые все? — спросил Черкас.

— Вроде целы, — отозвался Кондрат, ощупывая себя. На рукаве его кафтана зияли три длинные прорехи от когтей, но кожу не задело.

Микита молча вытащил топор из медвежьей спины, вытер лезвие о снег.

— Надо костёр восстановить, — сказал сотник. — А то замёрзнем к утру.

Оттащили тушу в сторону — втроём едва справились. Собрали разметанные головешки, подложили свежих веток. Огонь нехотя занялся вновь.

— Хоть мясо теперь будет, — философски заметил Микита, глядя на убитого зверя. — Не зря Потапыч в гости заглянул.

При свете восстановленного костра принялись за разделку. Шкуру снимать времени не было — только вспороли брюхо, вырезали печень и лучшие куски мяса с бёдер и спины. Остальное припорошит снегом — волки и росомахи растащат.

Печень тут же поджарили на углях — горячая медвежья печень, как верили казаки, давала силы. Ели молча, обжигаясь, запивая талым снегом. Мясо было жёстким, с привкусом, но после полуголодных недель казалось пиром.

— Повезло нам, — сказал Черкас,