"Фантастика 2026-10". Компиляция. Книги 1-30 - Наталья Владимировна Игнатова

Мурза отложил уголь и посмотрел на инженера в упор:

— Скажи честно — ты веришь в успех? Искер хорошо укреплён, Ермак опытный воин, его казаки дерутся как дьяволы. Даже с твоими машинами это будет нелёгкая битва.

Алексей встретил его взгляд:

— Любой город можно взять, если правильно подготовиться. Ермак храбр, но у него мало людей и почти нет пороха. Мы же можем выставить тысячи воинов. Да, многие падут при штурме — первыми на стены никогда не лезут долгожители. Но город падёт.

— А что потом? — неожиданно спросил Карачи. — Когда Искер будет наш, что ты будешь делать?

— Это зависит от того, кто станет хозяином Искера, — осторожно ответил Алексей.

Карачи рассмеялся — коротко и резко:

— Отлично! Что ещё нам понадобится?

Они проговорили до глубокой ночи. Список становился всё длиннее: топоры, гвозди, железо, веревки, лестницы штурмовые, щиты деревянные, обитые кожей, кирки и лопаты для подкопов. Карачи задавал точные вопросы, явно представляя себе будущую осаду во всех подробностях.

Когда Алексей собрался уходить, мурза остановил его:

— Подожди. Есть ещё одно дело. Хан доверяет тебе, но среди мурз и батыров многие смотрят косо. Чужак, неверный, да ещё и русский. Будь осторожен. Не ходи по лагерю один после заката. И вот это возьми.

Он протянул Алексею кинжал в ножнах, украшенных серебром.

— Это знак моего покровительства. Увидят его — дважды подумают, прежде чем затеять что-то недоброе.

Алексей поклонился, принимая дар:

— Благодарю тебя, мурза. Я оценил твою заботу.

Выйдя из юрты, инженер поёжился от холодного ветра. Степь спала под звёздами, лишь где-то далеко выли волки. Алексей крепче запахнул халат и направился к своей юрте, чувствуя спиной взгляд часового у входа в жилище Карачи.

«Игра началась, — думал он, шагая по промёрзшей земле. — И ставки в ней высоки. Искер — это только начало. Настоящая битва развернётся потом, когда старый хан умрёт, а Карачи захочет занять его место. И где буду я в этой схватке? На чьей стороне? Или, быть может, сам по себе?»

Вдали, на краю лагеря, горели костры. Воины Кучума готовились к походу, точили сабли, проверяли тетивы луков. Весна обещала быть жаркой.

* * *

…Я шел по городку на казачий круг. Февральское солнце едва поднималось над частоколом Кашлыка, и снег скрипел под сапогами так громко, что заглушал даже гомон собирающихся казаков. В центре около острога уже толпился народ — человек сорок уже собралось.

Ермак стоял посередине, в своей волчьей шубе, перехваченной широким кушаком. Рядом с ним переминались с ноги на ногу пятеро остяков — молодые парни из рода шаманки Айне.

Чуть поодаль стоял старый Юрпас — шаман из другого рода, который служил нам толмачом. Его морщинистое лицо было непроницаемо, лишь глаза поблескивали из-под нависших бровей.

— Братья казаки! — загремел голос атамана. — Собрал я вас по важному делу. Эти молодцы-остяки просят принять их в наше товарищество. Хотят быть казаками, с нами хлеб-соль делить, да супостатов бить. Что скажете?

Первым выступил Мещеряк.

— Атаман, люди нужны, спору нет. Зима долгая, а весной Кучум опять полезет. Лишние руки не помешают.

— Руки-то не помешают, — проворчал кто-то, старый казак с седыми усами, — да только как мы с ними говорить будем?

Юрпас что-то быстро заговорил на своем языке. Остяки закивали, и один из них, самый рослый, с орлиным носом и узкими глазами, шагнул вперед. На ломаном русском, коверкая слова, он проговорил:

— Мы… учить ваш язык. Быстро учить. Мы хотеть… быть как вы. Воины сильные.

По кругу прошел одобрительный гул. Многие переглянулись: то, что парень уже пытался говорить по-русски, было добрым знаком.

— А православие примут? — крикнул кто-то из задних рядов.

Ермак покачал головой:

— Не сразу, братцы. Сперва пусть себя покажут. А там, глядишь, и к истинной вере придут.

Митька Черкашин, молодой казак из донцов, сплюнул в снег:

— Нехристи они, атаман. Как нам с ними в одном строю стоять? Они ж своим богам поклоняются!

— А татары в Москве на государевой службе — они все крещеные, что ли? — парировал Семён Волк, десятник. — Главное, чтоб верные были да в спину не ударили.

Споры разгорались всё жарче. Остяки молча слушали, ловя каждое слово, хотя понимали не всё. Их лица были спокойны, но в глазах читалось напряжение — они знали, что решается их судьба.

— Довольно! — рявкнул Ермак, и все притихли. — Голосуем. Кто за то, чтоб принять их на испытание?

Большинство рук поднялось вверх. Я тоже поднял руку — видел, как эти парни работали: дрова валили, снег расчищали. Толковые ребята.

— Кто против?

Человек десять подняли руки, включая Митьку и ещё нескольких самых набожных. При этом отец Тихомолв, как ни странно, был за то, чтоб их принять, но высказываться не стал. Может, специально не хотел давить авторитетом. Не знаю, правильно ли он сделал.

— Большинство за, — подвёл итог атаман. — Теперь слушайте условия.

Он повернулся к остякам и заговорил громко, делая паузы, чтобы Юрпас переводил:

— Хотите быть с нами — давайте клятву. Не предавать товарищей, не уходить к врагу, делить с нами и хлеб, и смерть. Согласны?

Остяки переглянулись. Рослый парень кивнул. Юрпас перевёл, и все пятеро хором повторили слова на своём певучем языке. В голосах их звучала твердость.

— Теперь знак дайте, — продолжил Ермак.

Он достал из-за пазухи небольшое Евангелие и положил на пень. Рядом воткнул в снег саблю.

— Положите руку на что хотите — на святую книгу, коли не боитесь, или на оружие, в знак готовности воевать вместе с нами.

Двое сразу подошли и положили руки на саблю. Ещё двое последовали их примеру. А рослый парень неожиданно шагнул к Евангелию и осторожно коснулся переплёта. По рядам прошёл удивлённый шёпот.

— Смелый, — пробормотал казак рядом со мной. — Не побоялся чужого Бога коснуться.

После клятвы Матвей Мещеряк вынес каравай и солонку. Ермак отломил кусок, обмакнул в соль и протянул первому остяку:

— Ешь. Хлеб-соль вместе есть — значит, свои люди.

Остяки по очереди отламывали хлеб, макали в соль и ели. Потом казак принёс ковш с медовухой, и каждый отпил по глотку. Рослый парень закашлялся, но допил.

— А теперь последнее, — сказал Ермак. — Лука, подь сюда!

Из толпы вышел наш начальник стражи. В руках он держал охапку поношенных, но крепких тулупов и шапки.

— Вот вам казачья одежда, — пояснил Ермак. — А служба ваша пока простая: в караулы к Луке. Покажете себя — примем в полные казаки. Не справитесь — не обижайтесь.

Лука смерил их взглядом:

— На стене ночью холодно. Замёрзнете —