Пришествие ночи 1-6 - Питер Гамильтон

из-за того, что одержимые, которых мы туда заманили, были вынуждены перейти к противодействию из-за атаки. Имеется большая психологическая разница: видите ли вы десять тысяч сержантов, идущих маршем прямо на вас, или просто спорите между собой из-за последних пакетиков болонских спагетти.

– Чем дольше мы оставим их пребывать одержателями, тем в худших условиях окажутся тела. И это перед тем, как предстоит период скверного питания.

– Да, мэм. Я знаю. Если мы начнем просто сужать линию фронта, таким же образом, как мы это делали, мы заставим большое количество одержателей сосредоточиться в центре. Придется разделить Мортонридж на секторы. Это будет означать передислокацию сержантов: им придется распространиться по всему острову и соединиться между собой. Если же мы оставим сержантов позади гарнизонов, войска, необходимые для передовой линии, окажутся в ином месте как раз тогда, когда больше всего они понадобятся нам.

– Больше решений, Ральф. То, что я говорила вам третьего дня насчет обеспечения политического прикрытия, остается в силе. Делайте на этой земле то, что приходится, остальное предоставьте мне.

– Могу я рассчитывать на удваивание медицинского обслуживания? Мы действительно будем нуждаться в нем, когда начнем действовать.

– Посол эденистов упоминал, что их обиталища возьмут у нас самые тяжелые случаи заболевания раком, но их космоястребы сильно перегружены. Адмирал Фарквар ищет подходящий способ переброски войск, у них хотя бы есть защитные приспособления ноль-тау. Вообще-то я просила у Алистера колониальные транспортные корабли, принадлежащие корпорации Кулу. Мы можем начать снабжение пациентов еще до того, как обстоятельства изменятся в лучшую сторону.

– Я полагаю, это уже кое-что.

Кирстен встала и сообщила по видеоселектору Сильвестру Герею, что аудиенция закончена.

– Самое основное правило современного общества: все стоит дорого и отнимает массу времени. Это всегда было так – и всегда будет так. И мы ничего не можем с этим поделать, генерал.

Когда дверь открылась, Ральфу удалось слегка поклониться.

– Я буду об этом помнить, мэм.

* * *

– Думаю, теперь я смогу идти сама, – сказала Стефани.

Чома и Франклин отнесли ее назад в сержантский лагерь на импровизированных носилках. Ее положили на грязную землю рядом с Тиной, обмотали спальным мешком, к руке пристроили капельницу с плазмой. Слишком ослабевшая, чтобы двигаться, она целыми часами дремала, становясь жертвой беспокойных сновидений. Мойо все время оставался при ней, держа ее за руку и вытирая ей лоб. Ее тело сопротивлялось ране, как будто она боролась с лихорадкой.

Время от времени холодная дрожь прекращалась, и Стефани пассивно лежала на спине, собирая воедино свои полные дурмана мысли. Ничего не переменилось, сержанты по-прежнему неподвижно стояли вокруг. Если Стефани закрывала глаза, она могла ощущать, как исчезает энергистическая мощь в той зоне, которую они для себя установили; это была интенсивная фокусная точка, через которую пытались создать брешь в структуре данной реальности. Способ, каким они добывали энергию, каждый раз слегка менялся, но результат был неизменным: истощение. Реальность этого региона упорно оставалась неповрежденной.

Чома, осматривающий позвоночник Тины, поднял голову.

– Я бы сказал, что тебе не следует перегружаться еще некоторое время, – обратился он к Стефани. – Ты потеряла много крови.

– Точно так же, как и я. – Тина произнесла это шепотом. Ее рука приподнялась с земли дюйма на два, она пошевелила в воздухе пальцами.

Стефани дотронулась до нее, они переплели пальцы. Кожа Тины была пугающе холодной.

– Да, наверное, мне следует легче ко всему относиться, – сказала Стефани. – Мы не поправимся, если будем себя накручивать.

Тина улыбнулась, с губ у нее сорвался довольный шепот:

– Мы ведь поправляемся, правда?

– Это так. – Стефани постаралась произнести эти слова ровным голосом, надеясь, что самообладание заодно поможет и ей. – Мы, девушки, держимся вместе.

– Как всегда. Все такие добрые, даже Кохрейн.

– Он хочет, чтобы ты поднялась на ноги, и тогда он снова попытается уложить тебя на спину.

Тина усмехнулась, затем снова погрузилась в полудрему.

Стефани приподнялась на локтях, представляя себе, как спальный мешок раздувается в огромную подушку. Ткань подвинулась выше и стала поддерживать ей спину. Все ее друзья находились рядом, наблюдая за ней с несколько смущенным или добрым выражением. Но все они были серьезны.

– Какая же я идиотка, – сказала она им. – Не надо было мне возвращаться в Кеттон.

– Никоим образом! – прогудел Кохрейн.

Макфи сплюнул по направлению к разрушенному городу.

– Мы правильно поступили, человечно.

– Ты не виновата, – строго сказала Рена. – Эта женщина просто ненормальная.

– Никто ее не знал лучше меня, – заметила Стефани. – Мы должны были принять хотя бы элементарные меры предосторожности. С нее сталось бы всех нас застрелить.

– Если выражение сочувствия и доверия – ошибка, то я горжусь, что разделяю ее с тобой, – объявил Франклин.

– Надо было мне самой как следует смотреть, – Стефани как будто обращалась к себе самой. – Это было глупо. Раньше пуля никогда не могла причинить вреда, на Омбее мы были так осторожны. Я просто решила, что теперь, когда мы в одинаковых условиях, нам надо держаться вместе.

– Это была большая ошибка, – Мойо похлопал ее по руке. – Первая, которую ты совершила с тех пор, как мы познакомились, так что я ее прощу.

Стефани взяла его за руку, поднесла его ладонь к своему лицу и поцеловала.

– Спасибо.

– Вообще-то я не думаю, чтобы какие-нибудь приготовления и паранойя принесли нам много пользы, – сказал Франклин.

– Почему?

Он поднял один из пакетиков с питательным супом. Серебряная обертка постепенно стала голубой с белым, а форма сделалась круглой. Теперь он держал жестянку консервированных бобов.

– Мы здесь не так сильны. Там, в нашей старой вселенной, чтобы превратить во что-то другое такой пакетик, довольно было глазом моргнуть. И вот почему они не могут вернуться. – Он указал на сержантов как раз в тот момент, когда еще одна белая вспышка воздуха над ними рассыпалась потоком разбежавшихся голубых ионов. – Здесь недостаточно энергии, чтобы делать то, что мы делали раньше. Не спрашивайте меня почему. Предположительно – это имеет что-то общее с блокировкой от внешнего мира. Я уверен, что ружья, которые имеются у Эклунд, могут причинить массу неприятностей, и не важно, насколько плотным воздухом мы себя окружили.

– Есть какие-то хорошие новости для выздоравливающих? – довольно едко спросил Мойо.

– Да нет, он же прав, – сказала Стефани. – Кроме того, если удаляться от фактов, это не поможет никому.

– Как ты можешь быть такой спокойной? Мы здесь застряли.

Со времени злосчастной экспедиции в Кеттон сержанты вели тщательное наблюдение за городом на случай, если Эклунд предпримет какие-то враждебные шаги. Сайнон и Чома исполняли обязанности дежурных, совмещая их с уходом за двумя больными. Это