Фантастика 2026-92 - Роман Валерьевич Злотников

Он решил сразу считать, что лес тут един, общий, и двары, соответственно, общие, хотя иногда даже в том лесу, что был неподалеку от его Храма, ящеры вели серьезные войны. И все-таки переговоры следовало начинать именно с этой позиции, вдруг хоть немного поможет?

— Вас было мало для перехода по... — Дальше шло что-то невразумительное, рык пополам с едва ли не жалобным попискиванием. Ну, если предположить, что ящеры умеют пищать. Концовка этой «реплики» прозвучала на едином: — Вы тоже заплатили за этот поход многими жизнями.

— Мы прошли.

— Вижу.

— Мы шли по этим степям впервые, были не готовы, ничего о них не знали. Подготовились плохо, но впредь будем умнее, расчетливее и лучше подготовлены.

— Это не просто степи.

— Если бы друзья на той стороне нас предупредили, мы бы сумели это предположить заранее.

— Они вас не понимают?

— Понимание тут ни при чем. — Не мог же он ей сказать, что, когда люди заполучили черные треугольники, они пробовали даже угрожать дварам, выступили с позиции силы, чтобы собирать с них дань смолой деревьев, вернее, латексом, из которого можно было делать топливные таблетки для антигравных котлов. Вот и поплатились, кажется. — Мы собираемся сотрудничать с вами, потому что у нас, возможно, общая цель — продвигать лес на восток. — Стоп, подумал он, востока она может не понять, поэтому поправился: — В пустыню, где обитают пауки.

— Комши ваши враги? — Недолгая пауза. — Нам они не мешают. Не понимаю, зачем с ними воевать. Ведь в итоге вашего похода вспыхнет война?

Рост вздохнул. Все-таки вести переговоры с дварами оказалось труднее, чем «объясняться» рисуночками...

— Война, скорее всего, вспыхнет. Предполагалось, когда мы высадим траву ихну, вы поможете нам ее защищать, чтобы пауки ее не уничтожали.

— Почему?

— Мы надеялись, что продвижение леса в пустыню и для вас может быть... — Он не сумел придумать вескую формулу на едином, поэтому сказал так: — Фокусом приложения сил.

— Слова не понимаю, но смысл... — Рык и шипение. Пауза. — Но мы не хотим вам помогать.

— Даже если подразумевается отвоевывание новых территорий?

— У нас достаточно территории. Кроме того, новые леса — это совсем не то, что леса давние.

— Правильно ли я понял твои слова как отказ в помощи?

— Мы не отказываем. Мы хотим к вам присмотреться, понять, почему вы привели сюда губисков, почему одолели их, как хотите справиться с комши, зачем вам это нужно... — Вождиха, а это, без сомнения, была одна из мамаш местных племен, снова помолчала. — Видишь ли, мы не любим траву, хотя нашим деревьям она и нравится. Но деревья — наши господа, а трава... Она может быть помехой, когда научится думать.

Рост понял, что они зашли в такие дебри мифологии дваров, которые он не в силах уразуметь. Хотя по-прежнему был в отличной форме... Или не просто мифологии? Возможно, за этими словами стояло что-то такое, о чем Ростик даже не догадывался.

— Мы пришли сюда, и лучше для обеих наших сторон принять это во внимание.

Он сказал это едва ли не автоматически, раздумывая над предыдущей фразой мамаши, и, едва договорил, понял — это было ошибкой. Он уже открыл было рот, чтобы исправить неудачное выражение, но мамаша рыкнула. Едва ли не раньше, чем у него восстановился от этого громоподобного рыка слух, на его плечо упала лапа ящера, который оказался близко, совсем близко, чуть не за его плечом. А Рост никого и не заметил, когда входил. Хорош командир... в отличнейшей форме.

Он ничего не понял или почти не почувствовал, как оказался на свету зимнего дня. Около него стоял не один, а целых два двара. Левый держал ружье, на этот раз в боевой позиции. Второй осторожно, замедленно, словно опасался этого вот крохотного, всего-то ему до пояса, человека, убрал руку с его плеча. Отвел вторую, от пояса, и показал пустую лапу.

«М-да, здорово они умеют, — решил Ростик, — я и не знал. Ладно, будем считать, что переговоры провалились. Но двары по крайней мере всех видели и теперь, как обещали, будут следить дальше. Если научиться отбиваться от комши, возможно... Черт, как же скверно все получилось!»

Он еще раз проговорил слово мира, прощаясь, повернулся и по следам, продавленным в снегу, когда он только подходил к этой хатке, двинулся назад. Идти было по-прежнему трудно, поэтому он не спешил. Так, переставлял ноги и соображал, что же теперь предпринять. И лишь тогда понял, что догадывался о том, чем эти переговоры могут закончиться. Потому ничто из осознанного предвидения на него и не снизошло, это было бы все равно бесполезно.

А вот каравану придется сниматься с места уже сегодня. До завтра ждать... Вообще-то, можно и подождать, особых беспокойств двары не доставят, просто затаятся...

Он едва не прошел мимо той крохотной заснеженной полянки, на которой прежде возвышался шест с флагом. Теперь его не было. Рост выволок из-за пояса ракетницу, досадуя, что не сообразил и не вызвал антиграв прежде с первой же удобной для «присядки» поляны. Пальнул.

Лада появилась, почему-то шурша брюхом машины по самым ветвям деревьев, некоторые даже ломались от антигравитационных волн. Развернулась, села. Рост с теми же муками, что и при высадке, пробрался внутрь через люк, причем Микрал ему помог, выдернув его, как морковку из грядки, даже отряхнул. Оказалось, он почти до пояса был в снегу.

Лада бросила машину на Яху, сама протиснулась мимо котла в трюм.

— Что и как?

— Помогать они не будут. — Рост хмыкнул, хотя веселья не испытывал. — В конце переговоров даже что-то вроде напряженности наметилось.

— Война? — разом помрачнев, спросила Лада.

— Скорее вооруженный нейтралитет. Но... Кажется, очень вооруженный.

— Недружественный? — Лада хмурилась, обдумывая, не бежать ли к рычагам, чтобы поскорее отсюда убраться.

Вот ее Ростик читал, как открытую книгу. Жаль, у него такого с дварами не получалось. Или они как-то специально защитились?

— Почти... недружественный. Но дверь к сотрудничеству все-таки не захлопнулась. Если мы будем молодцами.

И лишь тогда стало понятно, что он говорит с Ладушкой, как с мамашей дваров, резковато и преувеличенно значимо. А она-то, оказывается, его тоже читала. Причем очень точно и без малейших усилий. Но такое с ней и раньше случалось. И Ростик, против своего обыкновения контролировать мышление, даже руководить им, вдруг как-то боком, совсем не дисциплинированно, а отпуская вожжи, фигурально, конечно, подумал, что за одно это на Ладушке следовало